Ловцы душ - Александр Мазин

Подскочив, девочки неожиданно легко освободились от земляного плена, сковывающего их ноги, и медленно ступили на черную почву.

– Ближе! – взвизгнула ведьма и от нетерпения жадно высунула длинный белый язык. – Ближе!

Девочки повиновались.

Когда до Рогведы оставалось несколько шагов, ведьма неожиданно потянулась и ловко схватила Славку и Елену за руки. Припадая носом к ладоням девочек, она стала лизать их, задевая браслет на руке Славки.

Славку охватил дикий ужас. Ведьма же завращала задом, как вшивый пес, и заскулила от удовольствия.

– Чую! – хохотала она. – Чу-у-ую!!! Кто же? Кто-о-о же-е-е?

Рогведа скалила потемневшие зубы, пожимала плечами, раздувала громадные ноздри, жмурясь от удовольствия.

Вдруг ведьма замерла возле Славкиной ладони. Грубо оттолкнув Елену, Рогведа подняла на Славку глаза, полные слез:

– Ты…

Всего одно слово, сказанное полушепотом, но Славка почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Пытаясь подняться, Елена тяжело задышала, едва сдерживая то ли крик, то ли тошноту.

Проворно вскочив на ноги, ведьма схватила за ухо Славку, больно-пребольно. Взвизгнув, девочка пригнулась. Потянув ее, второй рукой Рогведа схватила за ухо Елену, но та даже не пикнула.

Побежав по тропинке в сторону терема, ведьма потащила за уши девочек, шлепавших за ней на полусогнутых ногах. Как ни торопилась Славка, ей все равно казалось, что Рогведа растянула ее ухо до самого плеча.

Не успев опомниться, девочки оказались у ворот. Помолодевшие служки бегло глянули на Рогведу, опустили глаза и, одна за другой, поспешили на волю не оборачиваясь.

Сплюнув им вслед, ведьма хмыкнула равнодушно и провела девочек в ворота. Встретив их жалобным лаем, тощие псы отчаянно заскулили, задрожали.

Проносясь мимо собак, Славка даже успела задаться вопросом, как долго их не было на самом деле. И тут же получила пинок, поплатившись за нерасторопность.

Ничего не замечая вокруг, Рогведа прошагала мимо терема, через весь заросший двор, приближаясь к землянке.

Когда Славка поняла, куда тащит их ведьма, она неуклюже задергалась, стараясь вырваться, но хватка Рогведы была сильнее.

Толкнув Славку на землю так, что она разбила колени о камни, ведьма распахнула дверь в землянку. Размахнувшись, она втолкнула внутрь Елену, захлопнула дверь и затворила засов.

Замолотив в дверь, Елена завыла, но ведьма застыла в задумчивости, словно не слышала ее. Отряхнув кровоточащие колени, Славка поднялась на дрожащих ногах и неожиданно для себя крикнула прямо в страшное лицо Рогведы:

– Зачем ты заперла ее?!

Ведьма поглядела на Славку снизу вверх.

– А что с нею еще делать? Не отпускать же ее, недоделанную, на все четыре стороны?! – Рогведа улыбнулась, пританцовывая, и нежно замурлыкала: – Она теперь для всех опасная. – Снова наткнувшись взглядом на Славку, ведьма затопала от ярости. – Что?! Пусть сдохнет в землянке, без еды и воды, в собственных испражнениях!

Из землянки раздался вопль, страшный и отчаянный. У Славки брызнули слезы. Схватившись за бока, Рогведа расхохоталась так, что задрожала дряблая кожа на ее лице.

Бросившись к двери, Славка хотела открыть засов, но ведьма ловко оттолкнула ее локтем. Повиснув на старухе, Славка завизжала:

– Отпусти ее! Отпусти ее, старая карга!

Ведьма хохотала и кружила Славку, будто та ничего не весила. Тогда девочка изловчилась и, вцепившись покрепче, схватила ее за волосы. Глаза Рогведы вспыхнули злобой, щелкнув пальцами, ведьма клацнула зубами.

Неожиданно упав перед нею на колени, Славка так сильно склонила голову, что у нее даже хрустнула шея. Тело перестало ее слушаться. Оно теперь слушалось ведьму.

Отойдя на пару шагов, Рогведа щелкнула пальцами, и Славка, покорная как пес на привязи, засеменила за ней.

Притащив Славку к колодцу, ведьма раздела ее, потом разделась сама. По очереди окатывая себя и Славку водой, Рогведа беспрестанно что-то приговаривала, долго-долго. А перед тем как уйти, смяла и бросила в колодец одну из восковых фигурок с шеи. Вторую же аккуратно поправила на груди.

Умытые и нарядные, Славка и ведьма вышли в ночь со двора. Девочка не могла бежать, не могла кричать, она могла только плакать. Плакать о страшной судьбе Елены. И тревожиться за свою.