Академия семи ветров. Спасти дракона - Яна Ясная

Темнота становилась все плотнее и непрогляднее, я попробовала наколдовать светлячка, но не смогла выжать и искры, вместо этого только споткнулась и глухо ойкнула. Мрак усмехнулся и подхватил меня на руки. От чего ощущение того, что я оказалась где-то вне времени и пространства, в сплошной непроглядной пустоте только усилилось. И если бы не знакомые объятия, не запах, будоражащий ноздри, я бы, наверное, даже испытала легкий приступ паники.

Еще шаг — и свет почти больно ударил по глазам. Я зажмурилась, пряча лицо на груди у Эйнара, и только секунд через десять рискнула чуть разомкнуть ресницы.

Свет лился прямо с потолка и рассеивался в пространстве почти как дневной. И пока я, открыв рот, озиралась, в бесплодных попытках охватить взглядом все — стрельчатые арки, позолоченные витые решетки, горы — всамделишные, как в книжках! — драгоценностей, Эйнар осторожно опустил меня на пол. Под ногами звякнуло, и я уставилась вниз, где все было усыпано монетами, словно банальной галькой.

Он правда привел меня сюда!

В святая святых!

Да такая честь человеку раз в сто лет перепадает!

От восторга сердце готово было выскочить из груди, я сделала глубокий вдох, успокаивая его, и проговорила:

— Что-то как-то скромненько…

Громкий шлепок эхом разнесся по анфиладам.

— Ай! — я подпрыгнула и отскочила, потирая пострадавшее место. Впрочем, учитывая юбки, гордость пострадала больше. — Руки!

— Язык, — невозмутимо отозвался ректор академии семи ветров, ухмыляясь, как подзаборный хулиган. — И вообще мы сюда по делу, адептка Тереса, так что попрошу!

С этими словами он зашагал по проходу между небрежно сваленными драгоценностями в сторону ажурных ворот с узором в виде цветов и птиц.

— По делу? — переспросила я, поспешив следом.

— Да. Надо забрать одну вещь.

— Какую?

— Увидишь. Если будешь хорошо себя вести.

Я показала драконьей спине язык, мимолетом в очередной раз полюбовавшись и спиной, и косой, спускающейся до середины лопаток, мягкими золотистыми бликами на бронзовых волосах, и ниже… ниже вид без одежды был, конечно, привлекательнее…

— Раздеться?

Я вздрогнула, вспыхнула и, бросив неблагодарное дело — тешить драконье самолюбие, принялась озираться по сторонам. Оказалось, что горы блестяшек были чем-то вроде прихожей, и теперь мы шли по узкому коридору, а вдоль его стен на подставках висели уже не просто драгоценности, а артефакты, от некоторых из которых веяло такой древностью, что по спине пробегала благоговейная дрожь.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу шум воды, но буквально через несколько шагов стало ясно — не показалось.

Коридор закончился внезапно, и мы оказались в просторном гроте. Неизвестно откуда льющийся водопад разбивался бриллиантовыми брызгами о гладь прозрачного подземного озера, дно которого было усыпано монетами, камнями, диковинными ракушками, а под стеклянной гладью воды то и дело мелькали стайки разноцветных рыбок. Оказывается, драконы коллекционируют не только человеческие сокровища, но и природные!

Как зачарованная, я приблизилась к колеблющейся кромке воды и присела на корточки, касаясь ее кончиками пальцев. В пещере несмотря ни на что было тепло, и вода вместо ожидаемо ледяной оказалась почти теплой. Я обернулась, чтобы сказать Эйнару что-то, но мысль тут же выпорхнула из моей головы той самой цветастой пташкой, потому что дракон уже успел скинуть с себя рубашку и сапоги и теперь был занят ремнем брюк.

Серебристые водные блики плясали на смуглом теле, и зрелище это завораживало почище древних артефактов.

Эйнар улыбнулся мне, на этот раз не насмешливо, но все равно как-то шкодливо, а потом, разбежавшись, нырнул в озеро, обдав меня тучей брызг. Я взвизгнула, отшатнулась, шлепнулась на попу и рассмеялась, когда дракон, не удовлетворенный эффектом, наподдал по воде ладонью, чтобы уж наверняка вымочить меня с головы до ног.

Ладно, намек понят!

И я принялась раздеваться, торопливо стягивать липнущую к телу одежду, чувствуя на себе такой же жадный и пристальный взгляд, каким я сама только что наблюдала за драконом. От предвкушения и нетерпения дрожали пальцы, а жаркая пульсация внизу живота уже разгоралась, хотя ректор ко мне еще и пальцем не притронулся.

И желание это было таким сладким, что даже почти заглушало горечь и мысли о сумке и стопке вещей на кровати.

Я шагнула в воду, почувствовала, как та мягко обволокла ступню прохладным прикосновением. Еще шаг — и я мне уже по колено, глубина начиналась быстро. Еще — и мелкая рябь волн плещется уже у середины бедер, а Эйнар стоит и смотрит, и от этого взгляда у меня внутри все плавится.

Грудь налилась, требуя прикосновения, соски напряглись — то ли от холода, то ли от этого жгучего взгляда, и я почти застонала, когда прохладные волны коснулись промежности. Тьма, как же я хочу его! Как же я буду без него? Доведется ли мне хоть когда-нибудь еще в жизни испытать подобное?

Кажется, пока я раздевалась и заходила, дракон еще отплыл от берега, потому что воды было уже по грудь, и она легонько щекотала соски, а до цели оставалось еще метров пять.

Я набрала воздуха и нырнула, чтобы через несколько гребков угодить в такие желанные объятия.

Эйнар почти выдернул меня на поверхность и, не дав снова вдохнуть, впился в губы поцелуем. Я вцепилась в мокрые темные пряди волос одной рукой, обвила другой шею, прижалась к нему, приподнимаясь, оплетая его и ногами, как вьюн — кованую ограду.

Вода дарила удивительно ощущение невесомости, и в сильных руках я чувствовала себя легкой будто пушинка. И я сцеловывала, слизывала, скусывала блестящие капли с бронзового тела, чувствуя, как дракон сцеловывает, и слизывает, и скусывает их с моего, придерживая меня за талию одной рукой. Тогда как другая… другая ласкала меня между ног, и мне хотелось плакать от острого желания ощутить там уже не руку, и в то же время — совершенно не хотелось торопить.

Проникновение, немного болезненное и потому отрезвляющее, заставило меня выгнуться, теснее прижавшись к дракону грудью. Эйнар подхватил меня под ягодицы, легко приподнимая и снова насаживая на горячий твердый ствол — медленно, неторопливо, позволяя приноровиться и привыкнуть к странным ощущениям — под водой.

«Да мы еще практически ничего не пробовали!».

Сердце остро кольнуло, я сжала сильнее внутренние мышцы, поймала губами мужской стон, и целовала, лихорадочно целовала дракона в ответ, помогая ему всем телом, двигаясь в его ритме, в нашем ритме. Острое сосущее предвкушение разрядки нарастало снежным комом, закручивалось и закручивалось внутри, становясь больше с каждым движением. Я зажмурилась в какой-то момент, вдруг осознав, что у меня из глаз катятся слезы. Только мысль мелькнула — ничего, вокруг столько воды…

Ослепительная кульминация заставила все тело напрячься струной, я закричала, и эхо моего крика под сводом пещеры слилось с громким стоном Эйнара, который достиг пика одновременно со мной, как никогда горячо и сладко. И солено.