Наяль Давье. Барон пограничья - Владимир Зещинский

Столб был вкопан прямо посередине комнаты, правда, для этого пришлось немного постараться – пол был каменным. М-да, задал я задачку мужикам.

Вообще называть это столбом не совсем правильно. Он весь в узорах и чем-то напоминает тотемный столб. Хорошо, буду называть его тотемом.

Обойдя по кругу, стал рассматривать рисунок вблизи, пытаясь понять, что именно на нём нарисовано. Рисунки вызывали у меня чувство, будто я их где-то уже видел. Долго вспоминать не пришлось. Я чуть ли не бегом направился к себе в комнату, так как именно в ней лежала книга, в которой я и видел точно такие же рисунки.

Перебирая одну книгу за другой, пытался пока что не думать, что я буду делать дальше. Сначала нужно отыскать книгу. Потом попытаться разобраться, а учитывая, что понимать я могу только рисунки и то раз через раз, дело предстояло долго и кропотливое.

Как обычно бывает – книга отыскалась самой последней, когда я уже подумал, что нужной мне тут нет, и она куда-то подевалась, хотя по количеству всё совпадало. Сев на кровать, быстро пролистал до середины и открыл точно на том месте, где был изображён этот самый тотемный столб.

В который раз с сожалением подумал, что не знаю этого языка, но быстро отбросил мысль, так как, перелистнув страницу, нашёл интересный рисунок плетения. На первый взгляд плетение выглядело просто невообразимо сложно, создавалось впечатление – повторить подобное попросту нереально.

Но я ведь сам видел в той башне, что создать подобное вполне возможно, а значит, глаза боятся, а руки делают.

Поднявшись, сунул книгу под мышку и пошёл обратно. Тут высиживать смысла не было, да и уснуть я сегодня вряд ли смогу. Так уж лучше поработаю головой, раз такое дело.

Вернувшись обратно, заметил стоящую рядом с дверью в помещение, где теперь находится тотем, Матильду.

– Милорд, – встрепенулась женщина, заметив меня.

– Что случилось? – спросил, открывая деревянную дверь и заходя в помещение.

– Я хотела сказать, что больные почти оправились.

Хм, я рассчитывал, что на это уйдёт хотя бы пару дней, а оно вот как. В следующий раз нужно будет уменьшить концентрацию нитей жизни, а нейтральной оставить так же. Если и так не выйдет задуманного, то попробовать наоборот.

– Хорошо. Ещё что-то?

Мне не терпелось начать работать, поэтому я чувствовал себя буквально как на иголках. Даже лёгкая взволнованность Матильды не заставила меня обратить на это внимания.

– Вы будете тут?

– Да, хочу поработать.

– Долго? Тут довольно прохладно, не простудились бы.

– Как получится, – ответил невпопад, мыслями уже ковыряясь в плетении, которое может сослужить мне добрую службу.

– Я принесу вам попить, перекусить и несколько шкур, вы же не будете стоять всю ночь.

– Да, хорошо.

Кивнул, уже не замечая, как Матильда неодобрительно покачала головой и вышла. Не заметил я и того, как она вернулась, поставив около лампы небольшую корзинку, наполненную едой, и кувшин с ароматным чаем.

Зато шкуры я оценил сразу. Споткнулся о них, правда, чуть не упав, но тут же уселся, потирая друг об дружку немного замерзшие руки. Хм, не сказать, что мороз, но если долго тут находиться, можно хорошо промёрзнуть.

Корзинка с едой пришлась как нельзя кстати. Где-то под утро я ощутил, что ужасно голоден. Умяв лепёшки с жареным мясом и запив всё это просто ледяным чаем, позёвывая, продолжил свою работу. Если кто думает, что у меня что-то начало получаться, то хочу огорчить – ни черта не понимаю.

Единственное, что я понял, так это то, что в плетении используется нейтральная магия. Причём из неё составлен весь каркас, а также ею заполнены все мало-мальские прорехи. Будто в этом плетении вообще не должно остаться свободного места.

Оставшееся время до рассвета попытался воспроизвести небольшой кусочек. После первой попытки я даже слегка усомнился в том, что я вообще когда-нибудь буду способен полностью воссоздать это плетение, да ещё и прикрепить его к тотему. Но подумав, что ещё недавно я даже помыслить не мог, что буду заниматься чем-то подобным, решил не торопиться с выводами. В любом деле нужно терпение и усердие. А уж в таком и подавно.

Эх, я как-то раньше магию себе представлял несколько иначе. Понятное дело, я особо о ней и не думал, но если и проскальзывала мыслишка, то мне казалось это нечто вроде махнул рукой – и всё заработало как надо. А тут все мозги себе сломаешь, пока поймёшь, чего к чему цеплять. Да что поймёшь, сначала разглядеть надо!

Сунув руку в очередной раз в корзину, нащупал в ней лишь пустоту. Это натолкнуло меня на мысль, что Аделаида уже, наверное, встала и, конечно же, приготовила чего-нибудь вкусного.

Посмотрев на книгу в руках, сунул её под мышку, забрал корзину, лампу и вышел. Закрыв плотно дверь, пошёл в сторону кухни. Уже подходя, услышал привычную в последнее время ругань. Сколько раз я пытался разобраться, чего именно они кусаются, но понял, что дело это трудное и тёмное, и не нам посторонним вмешиваться в такие дела.

– А я говорю, что крупы ты слишком много сыплешь! Так и оголодаем скоро!

– На морозе постоянно, воинам плотно есть нужно! Чего ты, женщина, можешь понимать?!

– Уж лучше твоего понимаю! Ох, милорд. Вы чего так рано? Кушать захотели? Это мы сейчас быстренько состряпаем.

Аделаида тут же засуетилась, улыбаясь и причитая. В такие моменты она напоминала прямо наседку. Жанжак хмуро наблюдал за своей суетящейся женщиной, но молчал.

– Не экономь, – я сам ужаснулся своей неслыханно щедрости. Неужели это я оттого, что не спал? – Жанжак прав в том, что мужчины должны плотно есть. Но и про жидкую пищу не забывай. От сухомятки желудку несладко.

Аделаида хотело было возмутиться, но вспомнив, кто перед ней, захлопнула рот, смешно при этом расширив глаза и надув щеки. Жанжак выглядел довольным, но явно старался не показывать. Ещё бы, покажешь, потом таких люлей получишь от обиженной женщины, что в следующий раз и спорить не захочешь.

– А высочество чего? – почему-то шёпотом поинтересовалась Аделаида минут десять спустя. Видимо, отходчивая.

Пожал плечами. Я откуда знаю, чего там высочество. Свалился, как снег на голову, так что пусть теперь развлекает себя сам. Я, как примерный хозяин, и так ему вчера почти весь день внимание уделял. Думаю, этого достаточно. Пусть вон мечами помашет, на охоту мотнётся, думаю, такое он должен любить. Только надо предупредить, чтобы далеко не ездили, да и на глаза людям не показывались. А у меня своих дел полно, нянькой не нанимался.

– В каком смысле? – всё же спросил, подумав, что Аделаида могла спрашивать что-то такое, о чём я не подумал.

– Кушать чего высочество изволит и когда?

Ну вот, мог бы и догадаться.

– Не знаю. Приставь к нему служанку какую-нибудь, она пусть тебе докладывает о желаниях и предпочтениях. Думаю, завтракать будет не раньше десяти, а то и позже.