Король «Ледяного взрыва» - Роман Глушков

– Эй, желтобрюхий! Я, кажется, задал вопрос: вам нужен «Ледяной взрыв» или нет?! – пытаясь переорать ящера, повторил я.

– Да, нужен! – расслышал-таки меня Гробур. – Но, к несчастью, мы его уже упустили!

– Шинтая лысого мы упустили! – огрызнулся я, беря направление на Рубин. – Торки Бикс добудет вам мутадемона! Или свернет себе шею на рубинском полигоне без твоей помощи!

– Братья не согласятся с твоей затеей! У них имеются четкие инструкции!..

– Что ты заладил: братья, братья!.. Не согласятся, и не надо! Значит, не будем тратить драгоценное время, убеждая их последовать моему плану, а рванем прямиком на полигон… А теперь заканчивай брюзжать и вспоминай, о чем ты еще мне не рассказал. Этот мутадемон, как он выглядит?..

Гробур не ответил, что в принципе являлось хорошим признаком. Продолжай ящер орать, или того хуже, вступи он со мной на ходу в драку, – все было бы куда дерьмовее. А молчание брайхорнца означало, что он, по крайней мере, размышляет над моим предложением.

В отличие от меня, напрочь лишенного выбора, у Гробура он имелся, но особым разнообразием не блистал. Вряд ли Карадор казнил бы верного члена гильдии за просчет в столь суровые для нее времена. Герцог выполнил свою часть уговора – добыл Торки Биксу турбошмеля и всю дорогу опекал своего погонщика. И то, что в итоге я не поспел в Рубин к намеченному сроку, было исключительно моей виной. Теперь ящеру предстояло решить, применять в отношении меня карательные санкции и возвращаться к братьям не солоно хлебавши или пойти на еще больший риск и дать мне возможность загладить вину. При этом шанс остаться в живых у герцога был гораздо меньший, зато в случае успеха Карадор будет несказанно доволен своим приближенным. Гробуру следовало лишь довериться тонкокожему, что для брайхорнца, связанного обязательствами перед гильдией, было не так-то просто.

– Как выглядит «Ледяной взрыв», нам доподлинно неизвестно, – заговорил наконец компаньон. Он не сказал прямо, что принимает мое предложение, но это было и так понятно. – Однако он намного крупнее турбошмеля.

– Больше стрекоптера?

– Определенно. Но явно меньше драгокрейсера. Знаю лишь одно: когда мы увидим мутадемона, то наверняка не ошибемся.

– Уж надо думать, – пробормотал я и переспросил: – Это точно все, что тебе известно, Гробур? Любой сокрытый тобой даже незначительный факт может похерить все дело!

– Точнее не бывает, – буркнул ящер. – Возможно, пока мы добирались, братья выяснили что-нибудь новенькое. Но раз мы решили отказаться от их помощи, стало быть, другой информации у нас нет.

Разрази меня гром, если эта недоверчивая тварь действительно выдала мне все, что знает! Ну да Шинтай с ней. Главное, я окончательно убедился, что история с похищением «Ледяного взрыва» – не ширма для какой-либо иной грязной акции, за участие в которой я буду проклят на веки вечные. Что ж, это хоть немного, но утешает, потому что больше утешаться решительно нечем.

В успех налета на полигон я верил не больше, чем Гробур. Подоспей мы в срок и застань в Рубине мутазвериный парад, тогда, не исключено, удача нам и улыбнулась бы. На параде все крылатые выставочные образцы летят над центральным проспектом неторопливо, дабы зрители хорошенько рассмотрели их со всех сторон. Ловкость, наглость, вера в себя и немножко удачи – вот главные слагаемые успеха, что требовались мне при захвате «Ледяного взрыва» по плану гильдии Карадора. Для угона мутадемона с демонстрационного полигона Торки Биксу было необходимо все то же самое, но возведенное в куб. Мог ли я пойти на такую авантюру, будучи измотанным до предела трехдневной гонкой? Имейся у меня альтернатива, я ответил бы категорично: «Нет». Но поскольку мне претила позорная смерть в отместку за якобы проваленное дело, то сегодня мой ответ звучал иначе: «Почему бы не попробовать?» Не захвачу мутадемона, так хоть взгляну, каков он из себя, этот кусок дерьма, залетевший к нам из другого мира. Что ни говори, а трясущиеся поджилки и полная безысходность не смогли истребить во мне любопытство – одно из наиболее живучих человеческих качеств.

– Ладно, желтобрюхий, обойдемся без твоих подсказок, – отмахнулся я. – Но раз уж ты дал Торки Биксу возможность отыграться, будь другом, окажи мне еще одну услугу.

– Какую? – настороженно поинтересовался ящер.

– Ничего такого, чему тебя пришлось бы учить, – ответил я, доставая зарядный кабель и протягивая его компаньону. После чего слегка виновато добавил: – Сам понимаешь, останавливаться некогда, поэтому придется подкармливать турбошмеля на ходу. Можешь сильно не напрягаться – заряд в аккумуляторах еще есть. Просто время от времени фыркай на датчик, чтобы поддерживать энергозапас… И, кстати, я забыл сказать: Злюка просил поблагодарить тебя за ваше прошлое… интимное общение. И хоть ты был с ним неласков, ему все равно понравилось.

– О, Анадор! Опять?! – взвыл Гробур, но, выпустив пар, послушно сунул датчик в пасть.

– Хороший ящер, – похвалил я желтобрюхого и утешил: – Потерпи, герцог, уже недолго осталось. К обеду или оседлаем нашего демона, или станем жмуриками. Третьего не дано.

Нагрузив компаньона работой, сам я склонился над нейропультом и, откорректировав курс и скоростной режим, взялся за перенастройку буфера обмена нейроимпульсами. Гениальный биомеханик Алек-Пет подверг его серьезной модернизации, и самое главное – заблокировал в нем функцию автоматического аннулирования выполненных команд. Всю дорогу от «Летающего тэнки» мне приходилось периодически вручную очищать турбошмелю память командного нейроцентра – несложное, но слегка раздражающее занятие. Зато теперь, когда во всех этих запрещенных погонщицких примочках возникла реальная необходимость, я мог без проблем запрограммировать перехватчика чуть ли не на тысячу автономных действий. Причем достаточно сложных: увеличенная в четыре раза память буфера позволяла сохранять в ней длинные цепочки команд. И ни одна из них не стерлась бы оттуда без моего ведома, постоянно оставаясь в активном режиме.

Задействованная мной функция представляла из себя на порядок усовершенствованный, обычный мутазвериный автопилот. Разумеется, такому трюку также не обучали в погонщицкой школе, а всем биоинженерам категорически запрещалось подвергать транспортных животных подобной модернизации. В противном случае погонщики программировали бы их кто во что горазд, а безнадзорные мутазвери летали и бегали бы по миру, следуя заданным им уникальным линиям поведения. На транспортных магистралях начался бы форменный беспредел, и потому, во избежание оного, все автопилоты мутазверей программировались по единой системе правил: лишился погонщика – выждал положенный срок – отправился на ближайшую базу. И никаких самостоятельных дозаправок, сложных навигационных расчетов и отсроченных таймером действий. То есть всего того, чем мутазверю возбранялось заниматься без присмотра хозяина.

Конечно, было бы желательно расписать подробно все действия Злюки, какие он мог бы совершать в режиме автопилота, но для этого требовалась более спокойная обстановка и светлая голова. В условиях быстрого полета я – усталый и издерганный – составил лишь пару сотен основных командных цепочек, необходимых нашему турбошмелю для автономной жизни. У него могли возникнуть сложности лишь с дозаправкой, и мне пришлось настроить его на поиск высоких газовых факелов, что круглые сутки горели на некоторых фабриках Блистающих земель. Фиксаторы на лапах перехватчика позволяли ему цепляться за вертикальные поверхности, так что в случае разрядки аккумуляторов Злюка мог закрепиться на верхушке фабричной трубы, сунуть в нее зарядный кабель и пополнить запасы энергии. Проделывать такое турбошмелю предписывалось ночью – единственное время суток, когда запрограммированное мной злостное хулиганство могло остаться незамеченным.