Корона бургундов - Андрей Посняков

– Так лодки ж заметят!

– Не заметят, темно! Да и не пойдем мы на лодках. К причалам так, сами по себе поплывем. Все равно уже мокрые.

Князь наконец-то развязал ремни наручного доспеха, снял, бросил с плеском в воду. А куда такой нужен-то? Неудобен, тяжел, да и защищает одну только руку да еще – плечо.

– Гребите, гребите.

– Справа огни, князь!

– Факелы, – Рад всмотрелся во тьму. – Ровно горят. Нет, это не погоня. Скорее – просто сторожа. Охраняют гавань и барки.

– Мы их убьем!

– Зачем? Думаю, нужно проделать все незаметно. Все! Лодки к черту. Ныряем!

Хевдинг сам показал пример, первым бросившись в черную холодную воду. Бросился и поплыл, быстро-быстро, а медленно и нельзя было – замерзнешь. Вокруг летели брызги – плыли соратники.

Вот уже и причал, барки… Одна – самая большая – чернела у края мостков.

– Нам туда, – выплюнув набравшуюся в рот воду, Радомир махнул рукой. – Забираемся. Только – тсс! Тихо!

Уцепился рукой за спущенный в воду канат, забрался. Помог забраться другим. Все происходило беззвучно, словно в эпоху немого кино.

Черное кудлатое небо наваливалось, давило на плечи непроглядной тьмой.

– Как же ей управлять? И где тут весла?

– Поищем… тсс… Луна! Ложитесь!

Резко подул ветер, и в разрывах чернильных туч внезапно проглянула половинка луны. Сияющая, серебряная, яркая… словно нарочно.

Повернув голову, Рад бросил быстрый взгляд на низенькую кормовую надстройку. Сверху, над небольшой дверцей сверкнула серебром надпись – «Дафния». Вождь улыбнулся – куда звали, туда и пришли.

– Княже, там, в каморке, девица!

– Что?

Радомир нырнул в дверь, всматриваясь в едва разгоняемый дрожащим пламенем светильника сумрак.

– Я знала, что ты придешь, мой герой! – поднявшись с ложа, тихо и страстно прошептала дева… та самая красотка!

– Я даже не знаю, как тебя…

– Меления. А ты – я знаю – Радомир. Гунн… Нет, все же, не гунн, германец! У гуннов не бывает таких волос, таких глаз. – Женщина медленно погладила хевдинга по щеке.

– Иди же сюда. Иди!

– Я – беглец! Ты знаешь?

– И что? Какое мне дело до этого? – пригладив волосы, Меления беззаботно расхохоталась.

О, похоже, эта женщина, привыкла добиваться того, чего хочет. При любых обстоятельствах, любыми путями. И ничто не могло ее остановить.

– Ну, садись же, вот вино, угощайся. Я вижу, ты здесь не один?

– Мои друзья…

– Понимаю. Велю верному слуге их покормить. Надеюсь, вы не успели его убить?

– Нет.

– Вот и славно. Опасаетесь погони. Да-да, вас сейчас ищут. – Женщина томно потянулась и лукаво прищурилась. – Твои люди умеют управлять баркой? Надо отшвартоваться и бросить якорь у того берега. До утра никто нас не найдет. А утром… утром мне пора домой, мой друг. Так не будем же тратить время зря!

– Сейчас прикажу. А где весла?

– Должны быть вдоль бортов.

Выскочив наружу, вождь быстро отдал распоряжения… и, велев, чтоб не мешали, вернулся обратно в каморку – маленькую, шагов шесть на пять. В углу, возле светильника, стояли небольшой столик с яствами и жаровня, а весь пол покрывал толстый мохнатый ковер.

– Ну, иди же наконец сюда, мой варвар! – стоя на коленях, Меления протянула руки и…

И Рад просто не смог отказать. Да и зачем нужно было отказывать? В конце концов, они оба знали, чего хотели: князь – спокойно уйти, а юная женщина… о, тут не надо было быть семи пядей во лбу.

– Обними же меня скорей, давай же!

Молодой человек не заставил себя долго упрашивать: упал на ковер, притягивая к себе юную матрону, жарко поцеловал сладострастницу в губы… стянул столу, чувствуя сквозь невесомую ткань нижней туники упругую, быстро твердеющую грудь, вовсе не такую уж и маленькую, какой она еще не так давно казалась. Просто, тогда некогда было всматриваться.

Ах, какая дивная кожа оказалась у этой красавицы, мягкая, шелковистая, горячая, к тому же пахнущая лавандой. Рад даже не удержался, понюхал:

– Ум-м-м!

Руки его скользили по стройным бедрам матроны, вот уже поднялись к пупку… и выше… отлетела в угол сброшенная туника, и тугая женская грудь коснулась обнаженной груди юноши. Оторвавшись от губ Радомира, сладострастница изогнулась, быстро стянув с парня браки, уселась сверху…

Волна острого наслаждения с головой окатила обоих, некое волшебно-щемящее чувство ширилось, поднимаясь все выше и выше, улетало к самому небу.

– Я знала… – улегшись наконец рядом, девушка вытянулась, словно кошка. – Знала, что не обманусь в тебе, варвар. Впрочем, для варвара ты слишком уж нежен. Нет, это вовсе неплохо, хоть я и ждала немного другого. Ты берешь женщину осторожно, словно хрупкий стеклянный бокал, срываешь, словно нежную розу. Так германцы не делают, да и римляне – далеко не всегда. Кто ты, мой варвар? Откуда пришел? Зачем явился в наш мир?

– Из далекого далека явился, – погладив женщину по плечу, негромко засмеялся Рад. – Зачем – не скажу. Много будешь знать – скоро состаришься.

– Нет, все-таки ты – варвар! – в жемчужных глазах сверкнули веселые искорки.

– А я… я просто женщина. Из очень родовитой семьи.

– Оно и видно.

– Нет-нет, правда-правда! Из родовитой, но, увы, обедневшей, – искорки в женских глазах быстро погасли. – Меня выдали замуж в четырнадцать лет, за Сергия, ты его видел. Он хороший, добрый человек и пользуется всем моим уважением, но, увы, в интимных делах он слаб, немощен. А я – молодая женщина, пусть и грешница… Я хочу… хочу плотской любви, прямо желаю! Когда рабы несут меня в паланкине по улицам, я выглядываю из-за штор… Смотрю на молодых парней. И с этим бы переспала, и с тем… и со всеми сразу. Прямо не знаю, что со мной такое. Только не говори, что надо больше молиться!

– Надо, наверное. Но я тебе не судья.

– Мне никто не судья, кроме Господа, – Меления набожно перекрестилась. – Но я замаливаю грехи, ты не думай, не такая уж я и блудница, просто вот находит иногда. Думаю, на любую женщину находит, особенно, когда муж… Ладно, не будем трогать Сергия, лучше мне все равно не найти, да и искать поздно, стара уже.

При этих словах Радомир хмыкнул:

– И сколько же тебе лет, старушечка?

– Через три месяца уже будет двадцать!

– Да уж, не молодка! – молодой человек нежно погладил любовницу по животу и бедрам, затем уселся на коленки, нагнулся, лаская кончиком языка пупок.

– Да уж… ой, ой, что ты делаешь? Щекотно! Ой…

– Хочешь, перестану?