Корона бургундов - Андрей Посняков

– Можно прямо сегодня, ночью, – подумав, кивнул жрец. – Там, на усадьбе, псы… но и мои верные люди – тоже. Я вернусь раньше и буду ждать.

Мертвенно-серебристая луна скрылась за тучами, повалил снег, пушистый и мягкий, как только что испеченный хлеб. И столь же мягко ступали след в след воины друида Фримаска, идущие по подземному ходу от реки в усадьбу покойного Доброгаста. Ни одна собака не залаяла, не встрепенулся и часовой – все крепко спали и даже, может быть, видели сны. Часовому наверняка снилась девушка, а что уж видели псы – бог весть, главное, что не залаяли, когда из дальнего амбара выскользнули в ночную тьму крадущиеся фигуры воинов.

Жрец Влекумер – он уже был здесь, на усадьбе – самолично встречал гостей. Встречал не один – с верным своим человечком. Вот обернулся:

– Ну, как, Творимир? Собаки не взлают?

– Не взлают, мой господин, – тихонько засмеялся невидимый в темноте привратник. – Уж я свое дело знаю.

– А Истр?

– Тоже спит себе крепким сном. Все, кто надо – спят. Как ты и наказал, господине.

– Скоро ты и сам станешь господином, Творимир. Купишь себе рабов… или молодых красивых рабынь. Ладно, хватит болтать – веди к дому!

– К какому, мой господин?

– Нас – к Хильде, воинов – к Истру.

– Слушаюсь, господин.

Едва войдя в жилище, Влекумер зажег от жаровни свечу, озарившую трепетным светом бледное лицо лежащей на ложе девы. Длинные, цвета белого золота, волосы падали вниз льняной пряжей, трепетные ресницы закрывали глаза.

Фримаск склонился над девой, словно гриф над падалью, прищурился, раздувая ноздри, обернулся:

– Да, это она! Как похожа на свою мать. Такая же красивая, словно смерть.

– Так забирай же ее скорей, друже! Хватит медлить, скоро рассвет.

– Твоя правда, навий. Что ж, сани ждут.

Окружившие сани всадники понеслись по замерзшей реке наметом, и выглянувшая из-за туч луна освещала им путь. Скрипели по снегу полозья, хрипели лошади, где-то впереди, ныряя в спасительные кусты, обиженно тявкнула лиса.

– Удачной дорожки, – напутствовал Влекумер и, как только всадники скрылись в ночи, юркнул в черное зево подземного хода. Снова пошел снег… это хорошо, заметет все следы. И все же, нужно будет послать утром слуг… или управиться самому? К чему лишние люди?

– Ну, Творимир, выпускай, – выйдя из амбара, навий довольно откашлялся и зашагал к воротам. – Никто не проснулся?

– Нет, господин.

– Доброе, значит, у меня снадобье!

На излучине реки скачущие в ночи всадники разделились. Фримаск выбрал четверых из тех, кому можно было полностью доверять. Старшим назначил Гарпана, гепида, верного, словно пес. Воины покрепче привязали к седлу так и не проснувшегося Истра.

– Скачите на юг, – напутствовал верных слуг друид. – Там есть большое селение и греческие купцы. Продадите им парня, полученное за него серебро – ваше.

– Так мы можем его тратить, мой господин? – алчно блеснув глазами, переспросил один из воинов.

– Можете, – кивнул Фримаск. – Но предупреждаю – не вздумайте меня обмануть. Ни один волосок не должен упасть с головы пленника.

– А если его убьют те, кто купит?

– Сразу – не убьют, – друид причмокнул губами. – Ну, а потом… потом уже не наше дело.

– Не беспокойся, мой господин, – почтительно поклонился Гарпан. – Все сделаем, как ты скажешь.

– Потом возвращайтесь. Догоните нас в Данапрстаде.

Уже начинало светать, и рассвет окрашивал небо зарницами крови. Задул, забуранил ветер, поднялась метель, скрывая маленькое блеклое солнце. Впрочем, всадники Фримаска хорошо знали дорогу, к тому же – им помогали боги. Древние жестокие боги, которым не забывал приносить жертвы друид.