Час Черной звезды - Евгений Малинин

Она была недурна. Увидев перед собой голого мужчину, она страшно побледнела и попыталась, отталкиваясь от земли ногами, отползти в сторону, но Алекс мгновенно схватил ее за плечи и тихо предупредил:

— Не дергайся, хуже будет.

Девушка снова замерла. В ее широко раскрытых глазах плескался ужас. Алекс довольно усмехнулся и все так же тихо спросил:

— Ты из Сутши?

Девушка утвердительно кивнула.

— Ты знаешь Житыря?

Последовал новый кивок.

— В каком доме он живет?

Девушка попыталась ответить, но от страха спазм перехватил ей горло, и из него вырвался только слабый, нечленораздельный хрип.

— Ты что, немая? — с новой усмешкой поинтересовался вепрь.

Девушка отрицательно помотала головой, и тогда Алекс, мгновенно став серьезным, злобно прошипел:

— Тогда почему не отвечаешь?!

Тело девушки напряглось, словно она всеми силами пыталась вытолкнуть из горла застрявший там ком, и она едва слышно просипела:

— Житырь у самой реки живет… возле дома колодец, а на окнах голубые ставни.

— Кто еще живет в этом доме? — снова сменив тон на ласковый, спросил вепрь.

— Его отец, мать и сестра, — чуть более внятным голосом ответила девушка.

— Ну вот, — удовлетворенно пробормотал Алекс. — И ничего страшного.

Он протянул руку и легонько похлопал девушку по щеке, затем положил ладонь ей на горло и прошептал, склонившись над ее лицом:

— А теперь мы поиграем.

И, удерживая свою жертву одной рукой, второй рывком задрал ей юбку.

Часа два спустя вепрь неторопливо шагал назад, к опушке леса, где отдыхал его товарищ. Он ощущал полное внутреннее умиротворение, а перед его мысленным взором стояло бездыханное тело в разодранной одежде, с широко раскинутыми ногами, запрокинутой головой и почерневшим под его рукой горлом…

Барбью уже проснулся и, стоя за кустом бузины, растущим на самой опушке, внимательно разглядывал затихающую в вечерних сумерках деревню. Шаг Алекса был совершенно бесшумным, однако, когда до Барбью оставалось метров пять, он оглянулся и внимательно посмотрел на своего товарища. Затем его взгляд снова обратился в сторону деревни, и он негромко сказал:

— Пожалуй, уже можно спускаться.

Алекс остановился рядом и тоже посмотрел на лежащую перед ними деревню. На противоположном ее краю, почти у самой околицы, стоял довольно большой дом, рядом с ним виднелся ворот колодца, а на белеющих в вечернем сумраке стенах голубели ставни.

— Нет, — покачал он головой. — Подождем еще немного, а потом пойдем вон в тот дом с голубыми ставнями. Тот, что у колодца.

Барбью молча взглянул на своего товарища, и Алекс пояснил:

— Пока ты отдыхал, я провел разведку. Житырь живет как раз в этом доме с отцом, матерью и… сестрой.

— С сестрой? — Барбью бросил на Алекса еще один, заинтересованный взгляд. Тот утвердительно кивнул, и вепрь добавил: — Мне кажется, сложностей с мальчишкой у нас не будет.

Через полчаса в уже густых сумерках они спустились к реке и берегом, по кромке воды, добрались до огорода, лежавшего позади дома с голубыми ставнями. Затем, шагая между грядок с капустой, они поднялись к дому, в котором светились только два окна. За одним из них мелькала тень извергини — она, видимо, мыла и убирала посуду после ужина, во втором можно было разглядеть девушку, что-то шившую за столом.

— Ну что, пошли? — едва слышно прошептал Алекс.

— Пошли, — согласился Барбью. — Только… вот так будет лучше!

Он высоко подпрыгнул, в наивысшей точке своего взлета перевернулся через голову и на землю опустился уже в облике вепря!

— Может быть, ты и прав! — кивнул, соглашаясь, Алекс.

Они быстро обошли дом и остановились перед прочной дубовой дверью. Алекс толкнул ее, но она не поддалась, даже не дрогнула.

— Дай-ка… хр-мне! — неразборчиво рыкнул вепрь.

Алекс шагнул в сторону, после чего огромное, щетинистое тело всей своей двухсоткилограммовой массой врезалось в дверь, и та, выбитая из косяков, глухо крякнув, рухнула внутрь!

В сенях дома стоял рослый, уже начавший седеть изверг, сжимавший в правой руке топор. Однако, увидев в покореженном проеме двери двух многоликих, он бросил свое оружие в сторону и глубоко поклонился:

— Многогранные, этот дом ваш, и все, что находится в нем, ваше, — пробормотал он положенное приветствие, хотя голос его звучал, пожалуй, без должного смирения.

— Ты прав, — насмешливо проговорил Алекс, проходя вслед за Барбью внутрь дома. — И дом наш, и все, кто находится в нем, наши!

Он уловил непокорство в приветствии изверга и намеренно исказил свой ответ. Приблизившись вплотную к извергу, многоликий выдохнул ему в лицо:

— Но пока что нам нужен только твой сын Житырь. А там посмотрим.

— Я сейчас позову его, господин, — снова поклонился изверг, и в его дрогнувшем голосе появилась обреченность.

— Нет! — неожиданно рявкнул Алекс. — Не надо его звать, мы его сами найдем.

— Но, господин, — взмолился, не разгибая спины, изверг, — Житыря нет в доме!

— А где же он в такой час? — с подозрением спросил Алекс. — Почему он ушел из дома на ночь глядя?!

— Нет, господин, — поторопился объясниться изверг, — Житырь дома, просто он спит не в комнате, а на чердаке сарая.

— Вот как! Ну что ж, мы его там и отыщем.

Он протянул руку, ухватил изверга за седоватые волосы и поднял голову так, чтобы видеть его лицо.

— Но после разговора с твоим извержонком мы вернемся!.. И не вздумай прятать свою жену или дочь, они дома и должны здесь оставаться!

Вепрь, стоявший рядом с многоликим, довольно хрюкнул и, развернувшись, выскочил во двор. За ним последовал и Алекс.

Сарай они нашли быстро, он стоял за домом у самой изгороди. Внутри было темно, но это не являлось препятствием для многоликих — они без труда обнаружили лестницу, ведущую на чердак, но взбираться по ней стал только Алекс. Барбью, оставаясь вепрем, просто не мог это сделать.

Алекс поднялся до потолка, секунду постоял, прислушиваясь, а затем резко откинул крышку чердачного люка и выскочил на настил чердака. На фоне светлого прямоугольника окна с тюфяков, набитых сеном, поднялись две взлохмаченные головы. Многоликий довольно ухмыльнулся и негромко спросил:

— Кто из вас Ёкуль из Норникса, знаменитый сказитель стаи северных лисиц?!

Секунду в темном пространстве висела тишина, а потом чуть дрогнувший голос произнес:

— Это я, господин.

— Вот и прекрасно, ты пойдешь со мной!