Зерна граната - Анна Коэн

– Здесь также употребляется частица – йон-, что делает действие яда медленным, но мне все же хотелось хоть немного попасть в размер, – с улыбкой заключила она.

Юстас тут же достал записную книжку и короткий карандаш, чтобы внести слова-ключи. Они еще висели в воздухе, облеченные в голос Пхе Кён.

В это время герцог стоял, сложив худые руки на груди, и думал. Андерсен записал несколько идей и ассоциаций. И если с «лисьей женой» было понятно, что императрица имела в виду Агнесс Спегельраф, то он совершенно потерялся, пытаясь понять образ сладких отравленных яблок. Что это – лесть? Подкуп? Или понимать все буквально?

– Приступим к толкованию, – прервала молчание Пхе Кён.

Она как ни в чем не бывало опустилась на стул и налила едва желтый чай в чашку. Отпила и забавно сморщила нос – наверняка чай остыл и горчил.

Юстас не спешил отвечать, пока его догадки не будут к месту.

– Яблоня ведь является частью ритуала восхождения на престол, верно? – холодно уточнил герр Спегельраф.

– Все так. Ее цветы украшают тронный зал императора. Но плоды значат скорее саму его власть, а не церемонию. – Девушка улыбалась, но улыбка ее была деревянной, неестественной. – А медленный яд в этих плодах…

– Смута. Смена власти.

– Да. Старинные стихи полны подобных историй.

– Дракон – один из глав Старших Семей, это очевидно, – поспешил вставить Юстас. Ему отчаянно не хотелось, чтобы его сбрасывали со счетов. – Как и жена лисицы. Это…

– Без имен. – Герцог блеснул недобрым взглядом.

– Но который из Драконов упоминается в стихотворении? – мягко направила беседу переводчица. – Думаю, в этом главный вопрос.

– Созидание. Противоположное от разрушения. Он лжет, значит, к разрушению непричастен. У него нет личной армии?

– Свои воины есть у всех, – покачала головой Пхе Кён. – Пусть и в малом количестве. Здесь слово «созидание» можно перевести на ваш язык двумя способами. Первый – буквально, как вы и сказали. А второй…

– Строительство.

– Градостроение, – выпалил Юстас, вспомнив недавнюю встречу с сановником из Пяти Драконов. Он-то и рассказывал про причудливую форму дворца и сада. Пок Чхан Ву. У него были вислые брови и тонкие длинные усы, подхваченные по бокам золотыми зажимами.

Все переглянулись, и слова стали не нужны.

Юстас знал, что каждый из них уже вывел ту же формулу, что и он: им с герцогом предстояло убедить Пок Чхан Ву в том, что королева Кантабрии желает его восхождения на престол после смерти императора.

– У меня еще один вопрос. – Герцог привычным жестом одернул манжеты. – Боюсь, ответ на него кроется где-то в непереводимых частицах и тонкостях интонаций.

– Какой же? – певуче спросила Пхе Кён.

– Насколько медлителен тот яд?

– Однозначного ответа нет. А значит, яд будет действовать до тех пор, пока Луна не решит, что все кончено.

Юстасу подумалось, что Юэлян намеренно тянет время. В чем же причина промедления?

Но Фердинанд Спегельраф не выказал ни грана нетерпения. Похоже, он окончательно принял правила чужой игры.

– Благодарю вас, белоликая, за этот увлекательный экскурс в классическую поэзию.

Он приблизился к Пхе Кён и старомодным жестом поднес ее руку к губам. Юстас сам не ожидал, как обожжет его раздражение.

Герцог же истолковал его взгляд иначе.

– Если ты не знал, кисэн в этой стране – наиобразованнейшие женщины. Многим нашим аристократкам далеко до них, несмотря на гувернанток и учителей.

Пхе Кён слегка порозовела, то ли от похвалы, то ли от церемонного поцелуя. А Юстасу подумалось, что именно ее – умной, элегантной и хитрой – не хватало их молчаливой команде заговорщиков. И теперь все должно прийти в гармонию.