Зерна граната - Анна Коэн

Возвращаться к бешеному коку не хотелось, или хотя бы не так скоро, поэтому он решился подойти.

Судно должно было проходить мимо берегов провинции Павао со столицей в небольшом городке, знаменитом театрами, садами, кабаками и домами терпимости, – он знал это из разговоров.

Но когда Фабиан приблизился к матросам, то не сразу понял, что привлекло их пристальное внимание. Пришлось спрашивать.

– Да вот глядим, дворец отгрохали на самом отвесе, – охотно пояснил чернявый старик, иссушенный морем. – Хоромы из белого камня! Живут же люди!

– Да где?

– Да вон, вон! Видишь, chico^[4]?

***

– Теперь вижу.

Он видел. Почти сказочный дворец, какой нарисовала бы его младшая сестра, если бы пережила скарлатину. Синяя черепица, белые стены, радужные витражи – это здание возводили для обожаемой женщины, сколько бы лет ей ни было.

– А там, гля, написано чегой-то! Прямо на скале выдолблено! Это не по-нашему или я совсем слепой стал?

Матросы загалдели. Но Дюпон уже все понял. Понял и внутренне сжался.

– Это не на иберийском. Это язык Кантабрии.

Слова дались ему с трудом.

– И чего там? Чего написано?

– Там написано: «Ворон и Чайка».

Моряки снова забормотали:

– Ну, ворон, понятно еще. Гордая птица, мясо клюет у мертвых. Но чайки? Что толку в них?.. Только палубу засирать и горазды! Тьфу, перестрелять бы их, подлюк! И жрачку воруют, только зазевайся!

Фабиан хотел бы забыть иберийский язык – весь, до последнего слова, до последнего звука, только бы не вгрызались в уши мелкие суждения низких людишек.

– Это не о птице. – Он все же заставил себя говорить: – Вы не понимаете. Чайка – это не птица.

– А кто? – удивились китобои.

Буря каштановых локонов, острый как бритва язык, насмешливый взгляд. Карие, будто шоколад, глаза. И румянец, нежный, как лепестки шиповника, стоило ему посмотреть в ее сторону, подать руку, бросить полушутливый комплимент. Такую девушку стоило обхаживать не торопясь, так он считал. И просчитался. Кто-то сильный, кто-то яростный подавил ее, подмял под себя редкий цветок и погубил его на корню. Какая банальная несправедливость. Какая гнусная пошлость.

Жаль.

– Это не птица, – повторил Фабиан. – Это имя женщины. Самой прекрасной женщины в Кантабрии.

Иркутск 24.12.2017

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ