Инсептер - Анастасия Феоктистова

– Ты орал… Так орал… – хныкал он. – Как же ты орал!

– Заткнись, – машинально ответил Леша и поднял глаза.

Мокрые, уставшие одноклассники стояли рядом и улыбались.

– Мы вторые, Леха! Мы вторые! – заорал Анохин, – Мы выбежали из двенадцати!

Леша ошалело заморгал, не понимая, что произошло. Значит, пятьдесят седьмую они всё-таки не обогнали. Последними финишировали девчонки из пятнадцать-тридцать пять. Свисток.

Вторые.

– Молодец, Леха, – на плечо Мышкину упала рука Бумера. – Не опозорил. За второе место пять баллов классу дают, ты не переживай.

– Мне первое нужно было, – протянул Леша. – Мне в Питер нужно, а у меня оценки так себе…

– Питер – красиво, понимаю. Сам бы съездил. Ну смотри, если без трояков закончишь, – физрук покопался в своем блокноте, – будете выше историков и географов.

Леша невесело улыбнулся.

– Ну ты даешь, – зашептал ему в ухо подскочивший Анохин. – Вытащить Джона Гуттенберга из Эскритьерры! Одеть его в желтую куртку и заставить бежать кросс!

– Вернул его назад?

– Само собой.

Сзади раздалось веселое гиканье. Обернувшись, Леша увидел, что Сеню подхватили (видимо, качать побоялись) и потащили по набережной. В этой гурьбе виднелась мелькающая то тут, то там медная коса Ларисы.

* * *

Приближался Новый год, и жизнь в лицее становилась все тоскливее и тоскливее. Каждый день Леша с Никитой прибегали к стенду, где вывешивали рейтинг классов. Они шли на втором месте после историков. Там не было троечников, и единственное, что могло их спасти – Лешины хорошие оценки по литературе и русскому.

– На дискач пойдем? – спросил Анохин, когда Леша ходил кругами по школьному коридору, пытаясь наизусть вызубрить доклад по литературе. – Там вроде круто будет.

– Разве это круто, – вздохнул Леша. – Вот на Кипре!

Он прикусил язык. Лучше не вспоминать Кипр и не говорить о нем при Анохине.

Как Никита может думать о дискотеке, когда они не нашли Люка Ратона! Не выяснили, что скрывает Ренат Вагазов! И Лешин отец остается в Лимбо, порабощенный Алтасаром!

Тренькнул звонок, и девятый «А» поспешил на литературу. Леша знал, что Чубыкин вызовет его к доске. Без этого не обходилось ни одного урока. Он пытался запомнить цитаты из доклада, грыз ручку и нервно поглядывал на дверь.

Сегодня Чубыкин был приветливее, чем обычно. Точнее, он был нейтральным. Сухо огладил льняные брюки, провел указательным пальцем по пшеничным усам и недовольно изрек:

– Сегодня у нас на уроке моя коллега из лицея «Воробьевы горы». Для обмена опытом, так сказать. Марина Сергеевна, вам удобно там?

– Удобно, не волнуйтесь, Игорь Владимирович, – пропищали с задней парты.

Обернувшись, Леша увидел худенькую молодую женщину в круглых очках. Русые волосы она забрала наверх в неаккуратный хвост. Марина Сергеевна строго оглядела класс и кивнула Чубыкину мол, можете продолжать. Несмотря на юный возраст, было в Марине Сергеевне что-то назидательное, учительское, и поэтому пугающее.

– Ладно, – сказал Чубыкин. – Я просил подготовить доклады о проблеме в литературе, которая волнует вас больше всего. Тема широкая, хочу узнать, как вы мыслите. В нашей школе это очень ценно, – он с вызовом глянул на хрупкую учительницу. – Так кто же начнет? Лера, давайте вы.

Лера бодро трещала про актуальность романа «Отцы и дети», а Леша недоумевал: как так? Чубыкин никогда не называл учеников по имени, только по фамилии. И он не вызвал его. Значит, не хочет, гад такой, унижать Лешу при чужом учителе. Боится, сволочь.

Лера закончила на вдохе, победно улыбаясь. Чубыкин сморщился и наконец выдавил:

– Очень познавательно. Ладно, так, кто следующий…

И Леша, не осознавая, что делает, вскинул руку. В этой школе он ни разу не вызывался самостоятельно, тем более на литературе. Чубыкин оглядел класс, задержавшись на Лешиной руке.

– Мышкин, – вздохнул он. – Леша. О чем у вас доклад?

– Об авторстве «Тихого Дона»! – бодро отозвался Леша.

– Автор «Тихого Дона» – Шолохов, – прикусил нижнюю губу Чубыкин. – На случай, если вы не знали, Мышкин. Леша.

– Да, но я прочитал исследование, – Леша прошелестел страницами, – литературоведа Андрея Чернова. О том, что «Тихий Дон» написал Федор Крюков, и у него украли рукопись.

– И где вы нашли эту ересь? – скривился Чубыкин.

– Николай Витсель дал почитать, – смутился Леша. – Я не утверждаю, что Андрей Чернов прав, просто я нашел тут некоторые цитаты…

– Лженаука! – отрезал Чубыкин.

– Вообще-то, – пропищала с задней парты Марина Сергеевна, – я тоже читала эту статью. Очень интересная тема. Расскажете нам? – она повернулась к Мышкину.

Чубыкин кивнул, мол, иди отвечай. Леша вышел к доске и, откашлявшись, начал:

– Федор Крюков – это донской писатель, о котором незаслуженно забыли потомки.

Когда Леша закончил, Чубыкин нахмурился.

– Сомнительно, – наконец сказал он. – И ваше мнение, и исследование этого Андрея Чернова.

– А по-моему, в этом есть зерно истины! – горячо возразила Марина Сергеевна. – Ведь неспроста споры об истинном авторе «Тихого Дона» ведутся до сих пор! Молодец, Леша.

Мышкин прищурился и хитро посмотрел на Чубыкина. Пару секунд учитель и ученик играли в гляделки, и наконец первый отвел взгляд.

– Садитесь, Мышкин. Леша, – пробормотал Чубыкин, уткнувшись в журнал. – Пять.

Леша не удержался и, сжав кулак, прошептал: «ЙЕЕЕС!». Класс зааплодировал.