Слушаю и повинуюсь - Мария Сакрытина

А потом их отнесло совсем далеко и еще долго било от волны к волне – ветер внезапно подул странно сильный.

Амин пытался звать Валида, прекрасно понимая, что это глупо. Успокаивал себя, что уж птица-феникс выживет обязательно.

Правда, фениксы боятся воды и совсем не умеют плавать. И характерной золотой вспышки Амин не видел…

Но об этом юноша сначала запретил себе думать, а потом это стало слишком тяжело – держаться за доску, держать Насима, держать глаза открытыми…

Юноша сам не заметил, как провалился в смертельную дрему.

* * *

Солнце светило прямо в глаза. Амин попытался отвернуться, но и это не спасло. Попробовал прикрыть глаза рукой, но рука не поднималась. Сил не было, и если бы не раздражающе яркий свет, Амин так бы и остался лежать, не шевелясь, купаясь в тяжелом сне. Но пришлось собираться с силами и хотя бы повернуться.

Вместе со светом вернулось и ощущение соли на губах, и жара. Амин поспешно повернулся на живот, и тут же обнаружил, что лежит на песке, а ноги ласково окатывают волны.

С волнами пришли и воспоминания.

Пошатываясь, Амин поднялся на колени. Держа руку козырьком, осмотрелся. Валида по-прежнему не было, зато рядом на животе лежал Насим. Амин подполз к нему. Мальчик дышал, но так и не пришел в себя.

Помянув про себя шайтана, Амин оглядел побережье. На глаза попалась лишь пальмовая роща в десяти шагах. Простиралась она куда хватало глаз.

Вздохнув и позволив себе еще мгновение отдыха, Амин подхватил Насима, и, шатаясь, побрел к пальмам. Там хотя бы была тень.

* * *

Шага с пятого – Амин их считал, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться, – ему стало казаться, что он сходит с ума. Повсюду слышались голоса – громкие, разные: мужские, женские, детские. Но что они говорили, Амин разобрать не мог, а когда оборачивался, рядом никого не было. И за деревьями – юноша мог поклясться – тоже никого не было. А голоса были. И сопровождали каждый шаг.

Но куда важнее голосов для Амина сейчас оказалось журчание воды. Широкий ручеек тек по серебряному руслу, впадая в мраморную чашу с золотыми бортиками, но все эти мелочи Амин отбросил. И буквально рухнул рядом с чашей, припадая к воде. И голоса тут же умолкли.

«Наверное, брежу», – решил Амин, умывая лицо и наклоняясь над Насимом, вливая в его приоткрытый рот воду из горсти. Мальчик вздрогнул, подался вперед, жадно глотая. Амин помог наклониться над чашей и сам, напившись, опустился рядом.

Оглушительный треск заставил подскочить. Где-то неподалеку что-то большое с шумом рушило деревья, пробираясь к ручью. Верхушки пальм отчаянно колыхались, когда Амин, схватив Насима, бросился бежать – подальше, куда угодно, лишь бы подальше.

А вслед ему несся звериный рык:

– Во-о-ор-р-р! Как ты посмел осквернить мой источник?! Вор-р-р-р!

* * *

– Хозяин?

Амин вздрогнул, приходя в себя. Над ним склонился Насим – расширенные от ужаса глаза, опухшие веки, воспаленная царапина на щеке. Амин удивленно отметил про себя, что слишком чистая и слишком глубокая, чтобы причиной ее была, допустим, ветка. Кто-то полоснул мальчишку клинком, и не далее чем прошлой ночью.

Амин отогнал от себя и эту мысль. Голова кружилась, в ушах шумело – гомонили птицы, шуршали ветки… но хоть голосов не было.

– Что… происходит? – пробормотал юноша, сжимая пальцами виски.

Мальчик молча протянул ему странный фрукт – похожий на фигу, но намного крупнее и с золотистой кожурой. Амин удивленно вскинул брови.

– Что это?

– Они съедобные, хозяин, – тихо отозвался Насим. И еще тише добавил: – И ничьи.

Амин осторожно счистил блестящую кожуру, попробовал алую мякоть и со стоном вгрызся в нее, судорожно глотая кисло-сладкий сок. А когда выпил весь, рывком потянулся к Насиму.

– Еще!

Мальчишка захрипел, когда Амин вцепился ему в шею.

– Дай ещ… О, Аллат! Что со мной?

– Моя вина, хозяин, – еле слышно отозвался мальчик, припав к земле. – Вам нельзя больше. Это плоды Аттавии, дерева алчности. Но они придали бы вам сил…

– Алчности? – ошеломленно выдохнул Амин.

– Да, хозяин, – сжавшись, пробормотал Насим.

Амин глубоко вдохнул. Выдохнул. Вытер губы и протянул мальчику руку.

– Спасибо.

Насим медленно поднял на него взгляд. И вдруг тихо спросил:

– Вы спасли меня, хозяин. Почему?

Амин изумленно уставился на него.

– Что? А-а-а… Конечно, я тебя спас. А почему не должен был?

Насим смотрел на него, и юноше стало не по себе от этого взгляда.

– Потому что я забочусь о тебе… Почему это тебя удивляет?

– Я хотел умереть, – по-прежнему смотря Амину в глаза, произнес Насим. – И вы из-за меня оказались здесь. Я хотел умереть, и мне было все равно, что произойдет со всеми вами. Вы не должны были… Не должны были мне помогать…

– Так, все, я не понимаю, что ты бормочешь, – не выдержал Амин, хватая его за плечо и заставляя встать. – Пойдем-ка лучше осмотримся, – и уверенно направился дальше в джунгли.

Насим, открыв от удивления рот и впервые за долгое время забыв о почтительности, засеменил за ним.

Остров казался пустынным – первые полдня. Потом до Амина дошло, что это не он такой маленький, просто они ходят по кругу.

– Да что же это за место такое! – отодвигая самодельным посохом лиану, не выдержал юноша, когда пляж показался в очередной раз, но отнюдь не с той стороны, где ему следовало появиться.

Насим, шедший позади, покачнулся и попытался упасть на Амина.

– Простите, хозяин…

Амин помянул шайтана, провел распухшим языком по сухим губам, с тоской посмотрел на плещущиеся совсем неподалеку волны.

Ну не в пустыне же они, чтобы умирать от жажды! Если некто не пускает их к ручью, значит, придется добывать воду самим.

Амину не нравилось вспоминать уроки походной жизни, которые давали всем шехзаде, но иногда и они могли пригодиться.

…Насим немного ожил, когда ему в рот с широкого листа полилась вода. Жадно выпил всю и даже слабо улыбнулся.

– Спасибо, хозяин. Только это все равно зря.

– Что значит, зря? – откладывая лист и подкармливая разведенный огонь приготовленными заранее ветками, поинтересовался Амин.

Может, мальчик просто бредит?

– Зря, – повторил Насим. – Мы все равно умрем, хозяин. Лучше уж от жажды, чем…

– Чем? – переспросил Амин, когда мальчик замолчал. – Насим, ты что-то знаешь про это место?

Аллат, откуда мальчишке-рабу что-то там знать?