Не так страшен черт - Алексей Калугин

– Тебе нужны деньги? – деликатно поинтересовался я у Щепы.

– В данный момент или вообще? – уточнил волосатик.

Услышав такое, я понял, что с таким типом, как Щепа, можно целый день ходить вокруг да около.

– Ты знаешь Красного Воробья? – спросил я напрямик.

– Знаю, – ответил волосатик и сделал еще один глоток кофейного коктейля.

Мы с Гамигином быстро переглянулись. У черта в глазах плясали огоньки восторга. Казалось, он хотел мне сказать: вот видишь, я же тебе говорил! Мои глаза, по счастью, были закрыты темными стеклами солнцезащитных очков.

– Он сегодня здесь? – спросил Гамигин.

– Кто? – непонимающе уставился на него Щепа.

– Красный Воробей! – рявкнул я.

Должно быть, из-за грохота, который, казалось, заполнял все свободное пространство зала, мой крик произвел на волосатика не большее впечатление, чем шуршание падающей по осени листвы.

– Да, да, – дважды кивнул он. – Конечно… Красный Воробей… Ну да, я его знаю…

Щепа снова потянулся к стакану.

– Стоп! – Я накрыл стакан сверху ладонью. – Ты видел сегодня Красного Воробья?

Щепа посмотрел на меня так, как будто я задал ему исключительно неприличный вопрос.

– Нет! – Он приподнял обе руки, прижал локти к туловищу и показал мне пустые ладони.

Получив ясный ответ на свой вопрос, я позволил волосатику взять стакан и сделать из него глоток.

– Когда ты видел Красного Воробья в последний раз?

Щепа задумчиво закатил глаза к потолку, по которому, как и прежде, неспешно плыли тяжелые голографические тучи.

– Какое сегодня число? – спросил он, глядя на искусственное небо.

– Девятнадцатое мая, – ответил я.

– А день недели?

– Вторник.

Щепа беззвучно зашевелил губами, как будто что-то прикидывая в уме. Вполне возможно, что при этом он что-то еще и говорил, но я не слышал его в окружающем нас грохоте.

Это продолжалось минуты две.

Я уже было решил, что парень забыл, о чем я его спросил, когда Щепа неожиданно посмотрел прямо на меня и уверенно заявил:

– Неделю назад! – Подумав еще какое-то время, он внес весьма существенное уточнение: – А может быть, и две…

– Тебе известно его настоящее имя?

– Да, – уверенно кивнул Щепа. – Его зовут Красный Воробей.

– А твое настоящее имя, как я полагаю, Щепа? – с тоской посмотрел я на волосатика.

– Точно, – улыбнулся тот.

– А тебе известно, кто такой Олег Первушин? – поинтересовался я.

– Когда-то мы были знакомы, это факт, – ответил без заминки Щепа. – Но он мне никогда не нравился.

– Понятно.

Посмотрев на Гамигина, я безнадежно покачал головой. Возможно, парень был гением программирования, но в реальном мире он совершенно не ориентировался. И я не имел ни малейшего представления о том, каким образом можно вытянуть из него нужную нам информацию.

– Как ты познакомился с Красным Воробьем? – спросил у Щепы черт.

– Как? – Волосатик задумчиво почесал лоб, после чего сделал большой глоток из стакана с кофейным коктейлем. Должно быть, это в какой-то мере освежило его память, потому что, обтерев губы тыльной стороной ладони, Щепа сообщил: – Красный Воробей пришел в Интернет-кафе, потому что ему нужна была дэд-программа. Ну, нас с ним и свели вместе.

– И что дальше? – вкрадчиво поинтересовался Гамигин.

– Мы составили дэд-программу, – ответил Щепа.

– Вот просто так, сели и составили! – восхищенно всплеснул руками я.

– Нет, – Щепа посмотрел на меня так, словно идиотом был я, а не он. – У Красного Воробья не было денег для того, чтобы расплатиться со мной за работу. А поскольку в компьютерах он вообще ничего не понимал, я помог ему связаться через Интернет с человеком, который должен был передать ему деньги. Через пару дней он заплатил мне аванс, и мы приступили к работе над дэд-программой.

– Ты помнишь адрес того человека, который передал Красному Воробью деньги?

– Нет, – Щепа отрицательно качнул головой. – Но зато я вспомнил, что именно в тот момент, когда под посланием нужно было поставить подпись, этот тип как раз и сказал мне, что его зовут Красный Воробей.

– Ты можешь хотя бы приблизительно вспомнить текст послания?

– Красный Воробей принес текст на дискете.

– Имя того, кому оно было адресовано?

– У меня закончилась выпивка, – с обидой в голосе сообщил Щепа.

Я быстро кивнул Гамигину, и черт отправился к стойке бара за новой порцией выпивки для нашего информатора.

Пока его не было, я попытался узнать у Щепы хоть что-нибудь о том, что ему было известно о переписке через Интернет Красного Воробья и его таинственного спонсора, которым, как я подозревал, являлся не кто иной, как сам Виталик Симонов. Ответы Щепы были весьма многозначительны, но совершенно бессмысленны. В результате непродолжительного разговора с ним у меня сложилось впечатление, что парень живет в каком-то своем мире, в котором он – просто Щепа, а Олег Первушин – это одно из его прошлых воплощений. Красный Воробей был для него кем-то вроде легендарного вождя сиу по имени Стоящий Бизон. А я – пришелец из иного мира, говорящий на языке, слова которого ему были понятны, но смысловое значение фраз, которые я из них составлял, по большей части ускользало от понимания.

Вернувшийся Гамигин поставил на стол перед Щепой два полных стакана.

– Это – «Глаз акулы», – сообщил он, указав на стакан с содержимым молочно-белого цвета. – А этот, – черт указал на стакан, наполненный прозрачной, как горный хрусталь, жидкостью, на просвет слегка отдающей в желтизну, – бармен назвал «Слеза комсомолки».

– Ничто не ново в этом мире, – усмехнулся я.

Человек с гипершлемом на голове, сидевший за одним с нами столом, издал какой-то странный звук и запрокинул голову так резко и с такой несоизмеримой силой, что мне показалось, шейные позвонки его должны были как минимум хрустнуть.

– Штык хочет пить, – доверительным тоном сообщил нам с Гамигином Щепа.

Приподнявшись, он указательным пальцем оттянул нижнюю челюсть того, кого он именовал Штыком, и влил в приоткрывшийся рот с полстакана «Глаза акулы». В горле у Штыка забулькало и заклокотало, и я было решил, что он захлебнулся. Однако, откашлявшись, Штык, сплюнув под стол, бодро вскинул голову, поправил гипершлем и снова провалился в загадочный мир Интернета.

Отпив пару глотков едкой жидкости из того же стакана, из которого он потчевал своего приятеля, Щепа стал куда более словоохотливым.

– Интересный парень этот Красный Воробей. Да, – волосатик утвердительно наклонил голову, после чего снова повторил: – Да! Не из той когорты, с которыми я привык иметь дело. Напрочь свернувшийся на своих делах. Мне он приглянулся тем, что вид у него, как мне показалось, был совершенно беспомощным. Но потом, пообщавшись с ним поближе… – Щепа усмехнулся и покачал головой: – Он кого угодно готов был растоптать ради того, чтобы добраться до намеченной цели. Трус и честолюбец в одном лице – более ужасающее сочетание, я вам скажу, трудно себе представить. Я даже был рад, когда он перестал ходить в это кафе. Хотя, когда у него в кармане имелись деньги, он был весел и глуп настолько, что поил всех подряд, даже тех, кто этого совершенно не заслуживал. Впрочем, возможно, просто хотел казаться щедрым…