Черный властелин - Алексей Шеховцов

Вообще, у меня созревает наполеоновский план – объединить приозёрное население в город Хайк (что по-русски как раз и означает озеро, будет город Озёрск). Максимально механизировать сельское хозяйство. Пусть самые смекалистые крестьяне толкают производство сельхозпродуктов и кормят город – наступать на те же грабли, что и моя историческая родина, и устраивать коллективизацию я не собираюсь. А освободившиеся рабочие руки пойдут в дело. И так не хватает народу на мануфактуры – к кузнечной добавились скорнячно-портная и гончарная. А ещё работают артели по заготовке дерева и рудодобыче. Пыхтят дымом перегонные печи и углезаготовочные. На подходе стекольный и цементный заводики. Более или менее покрыть нужды в рабочих руках удалось только массовым привлечением женщин, стариков и молодёжи из ближних деревень. Слава богу, покупательная способность моей казны огромна… да и тратятся мои работники пока что в основном на продукты моих же мануфактур.

Но на данный момент для меня главное – предстоящий поход. Если не облажаемся, то это будет большим шагом вперёд. О том, что будет, если всё сорвётся и мы не сможем завоевать кусок побережья, думать я не хочу… придётся, конечно, планировать и на этот случай, но не сейчас. Сейчас я еду к кузнецу за заказом. После «сортирного» нападения мне жутко не хочется отправляться на войну с одним лишь кинжалом на поясе. Мог бы взять копьё, но не уверен, что мышечная память принца вовремя проснётся. Так что если припрёт, скорее всего, буду сражаться по принципу «сила есть – ума не надо» (раз уж огнестрела пока даже в проекте нет). А силушку я не растерял – даже качаться начал для поддержания тонуса царских мышц. В идеале мне хотелось бы для себя нечто по типу здоровенного двуручного фламберга или шотландского клеймора. Ну или хотя бы алебарду. Но вот ковать таких монстров некому, некогда и не из чего. Посему я ограничился очень большой кувалдой, с бронзовой отделкой, чтобы не совсем стрёмно было.

– Принц, зачем? Ты же великолепно владеешь копьём.

– Владел, Берхан, владел. Сейчас я разве что помню, с какого конца за него браться. – Я несколько лукавил. На самом деле, когда я брал в руки оружие, то через некоторое время тело само вспоминало, как им пользоваться… Но случалось это не сразу, да и сражаться на одних рефлексах – чревато. – А вот с этой балдой много хитрости не надо. Махнул и снёс.

– Да уж, этим ты и льва укокошишь, если попадёшь, конечно. – Берхан покачал головой.

Я в ответ пожал плечами и отрезал себе ещё ломтик бегемотного сала.

– Вообще, сам понимаешь, я врукопашную лезть не собираюсь. Но вдруг вы с Каасой в следующий раз до сортира добежать не успеете?

Берхан загоготал, а я отправил в рот сальце и зажевал куском тефовой лепёшки с лучком. Красота… Ещё бы горилочки для полного кайфа, но алкоголизм среди своих негров я внедрять не буду ни под каким соусом. Пусть арабы спиваются!

– Вкуснятина.

– Ага, – согласился со мной Берхан.

Всё же есть что-то общее у моих негров и хохлов, и это общее – любовь к салу. С той скоростью, с которой местное население пристрастилось к новой пище, скоро придётся заниматься разведением бегемотов, а то дикие вымрут.

– Принц, как ты вообще догадался, что солёный жир может быть таким вкусным?

– Я же вам рассказывал – Господь накидал мне полную башку знаний взамен утраченной памяти.

– Нет, ну, с твоими заводами и фалангой всё понятно, дело государственное, полезное. Но сало?

– Эх, Берхан. А ты подумай, солдат будет сражаться лучше, если знает, что его накормят дерьмом или вкуснятиной, наподобие того же сала? – С этими словами я схарчил ещё один ломоть. Действительно, вкусно, почти как свиное сало. – Ладно, расскажи лучше, как идёт подготовка?

– Хорошо идёт. Плавать все научились, спасибо парням с берега Таны. Эти твои ласты… это что-то! Мы плаваем быстрее лодок. Особенно когда танцы догадались плавать не сгибая коленей. Со скрытностью тоже неплохо – все из моих парней умели тихо ходить, сейчас охотники только подтягивают городских, вроде меня. С луками получается плохо – отлично стреляют только пятеро охотников, и они говорят, что здесь ничего не поделаешь – надо учиться с детства. Зато с метанием ножей полный порядок.

– Это радует. Организуй, пожалуй, группы вокруг лучников. Если придётся разделяться во вражеском городе – пригодится. Что там с Женом?

Берхан ухмыльнулся, запив кофе кусок лепёшки.

– Гоняем. Толковый парень. Постоять за себя уже может. Отдал бы ты его нам полностью, сделали бы из него бойца на славу – он мелкий, но жилистый и быстрый. Как змея. Жаль, поздно за него взялись.

– Тут уже ничего не поделаешь. Сам его нашёл совсем недавно. Да и забот у него гора вдобавок к тренировкам. Я вот думаю, не загоняю я его?

Берхан подумал:

– Нет. Он справляется. С нами он отдыхает головой, а без нас он отдыхает телом. Даже силы есть на дочку кузнеца облизываться.

– Там есть на что облизаться.

Мы заржали.

– Принц, а тебя твоя индианка не ревнует?

Боец гнусно улыбнулся мне.

– Тьфу на тебя. Абеба совсем ещё дитё, да и Жен по ней сохнет. И вообще, Симран меня вполне удовлетворяет.

– Как она, кстати? Арабский лекарь её завтра ведь кромсать будет.

– И не говори. Волнуется. Но глаз хочет сильно, пусть и незрячий… готова под нож этого коновала лечь. Эх, женщины.

– Принц, почему коновала? Даже я слышал, что арабские лекари – лучшие. А как толстый Жен его нахваливал…

– Я этому лучшему лекарю два часа в голову вдалбливал, как нужно обеззараживать инструменты и место, где он режет. Если эта скотина запорет операцию, я его на кол посажу. А потом в масле сварю.

Берхан чуть не поперхнулся салом.

– Ну ты и кровожаден, принц! Ты в неё, случаем, не влюбился? Такие кары за девку придумываешь.

– А ты в Каасу?

– Ну ты загнул. Каасу я полжизни знаю. Мы как братья – друг за друга на смерть готовы.

– Так я жизни той помню меньше чем полгода. Вот и думай, что Симран я знаю почти полжизни, а вас, раздолбаев, практически с самого младенчества. Ладно, мне пора.

– Мяу!

У моих ног возмутилась кошка – перед ней лежала ещё недоеденная миска с фаршем.

– Тебе тоже пора, доешь на слоне.

– Фырк!

Кошка махнула хвостом и отправилась к слону, оставив мне нести её миску.

– Принц, у меня такое чувство, что ты это мохнатую бестию понимаешь и она тебя тоже.

Берхан поднялся из-за стола.

– У меня тоже такое чувство, но не проверишь же. Артемида по-человечески говорить отказывается. Даже Хитрый Глаз отказывается, а он точно по-оромски понимает.

Вечер я провёл с Симран. Девушку колбасило от смеси страха и предвкушения – видеть своё отражение с повязкой на глазу ей было почти физически больно. Каждый такой взгляд возвращал её на рабский корабль и никак не давал забыть перенесённые боль и унижения… Её метания меня, если честно, несколько задрали. Раз уж приняла решение, зачем трахать себе и окружающим мозги? Хотя, с другой стороны, я её понимал: операция в Средние века – это страшно. Да и оставлять её одну было стрёмно – кроме меня, у индианки не было никого. Совсем. Да, лекаря я действительно посажу на кол, если он мне убьёт секретаршу.