Башни земли Ад - Владимир Свержин

— В том, что герцог уже не будет герцогом.

— То есть?

— Его место занял бы инкуб.

— То есть как?

— Очень просто. Вы представить себе не можете, с какой скоростью инкуб способен проглотить свою жертву. Он надевается на нее, как мешок. Через несколько дней Анна Венгерская тоже пришла бы в себя, но это уже была бы не она.

— Суккуб?

— Верно, мой юный друг, — кивнула Мелюзина. — С этой минуты у Тамерлана в самом сердце Европы появились бы два очень влиятельных и абсолютно послушных раба.

— Откуда вам известно о Тамерлане?

— Именно ему было адресовано послание, которое мы перехватили.

— Выходит, Тамерлану служат джинны? — ошарашенно спросил Вальдар.

— Я не могу о том ничего сказать, но ему служит человек, которому покорны по меньшей мере два джинна. Слабых, тупых, но джинна, а это уже немало. Хотя, кто знает… Однако, друзья мои, пора идти. Урсус ждет нас.

— Оно, конечно, нехорошо заставлять покойного святого ждать, но может, шо-то надо сделать с этими отморозками?

Мелюзина приблизилась к преосвященнейшему мошеннику и коснулась пальцами его лба.

— Этот очнется спустя полчаса и даже под пыткой не вспомнит, что было здесь. Он будет свято уверен, что Анна Венгерская попросту не пришла на свидание. Забудет он и о страстном лобзании суккуба. А сама эта тварь?.. Не тревожьтесь, о ней позаботятся ее ближайшие родственницы.

— В каком смысле? — недоумевающе посмотрел на фею посланец пресвитера Иоанна.

— В самом прямом. Все суккубы в давние, очень давние времена, когда человек был еще столь юн, что готов был признать Богом всякого, творившего самые малые чудеса, были духами лесов, рощ, ручьев… По обе стороны пояса Береники.

— Что это за пояс, мадам? Вы все время упоминаете о нем.

— Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. Пока же можешь считать пояс Береники чем-то вроде границы. В ту пору, когда Иблис еще не разжег пламя мятежа и не стал зваться Шайтаном, духи склонили пред ним голову, вняли прелестным речам прародителя коварства и восстали, желая изгнать с Земли имя Божье и дух его. Тогда гнев Творца предвечного обрушился на мятежников, и огонь небесный испепелил некогда священные дубравы и осушил источники земли джиннов. С тех пор живут они бесприютными чудовищами, ища жертву себе, ибо лишены они силы, и лишь чужою жизнью питают жизнь свою.

Фея хлопнула в ладоши, и Камдил почувствовал легкое прикосновение к плечу. Он быстро повернулся и увидел девушку с длинными струящимися волосами. Рука ее, коснувшаяся рыцаря, была одета… в небольшие остроконечные листья, на глазах у Вальдара превратившиеся в рукав платья.

— О Господи! — только выдохнул он, ошеломленно распахивая глаза. Ног у девушки не было. Она произрастала из древесного ствола. Но еще миг — и красавица в легких башмачках ступила на аллею и как ни в чем не бывало склонилась перед Мелюзиной.

— Оллелея, заберешь тварь, когда я прикажу, а пока ее никто не должен видеть, только кардинал Косса, когда придет в себя, — негромко, но властно скомандовала фея.

Дриада, едва касаясь земли, порхнула к суккубу, нарисовала в воздухе круг, и обе исчезли.

— Маманя дорогая! — всплеснул руками Лис. — Это же какая удобная любовница могла б получиться. Чуть что — бах, и слилась со шкафом.

— Тише, — нахмурилась Мелюзина, — не стоит гневить дриаду.

— Действительно, Рейнар, что ты сразу — любовница…

— Вообще-то я имела в виду деревянную мебель. При дриадах не стоит упоминать об этом. Печальная для них тема. А теперь идем.

— Далеко идти? — осведомился Вальдар. — Может, дождемся утра и отправимся верхом?

— Верхом далеко и долго. И самый быстрый конь не догонит вчерашний день. Мы пойдем сейчас и скоро будем там. Пространство едино. Лишь знающий путь достигнет цели.

Фея коснулась рукою ветвей ближайшего дерева, и оно безропотно повернулось, открывая взгляду новую, дотоле незаметную аллею.

— Капитан, вот шо хошь думай, клянусь тебе ушами кролика-плейбоя, но только никакой дороги там не было. Я как раз смотрел, где тут можно задуматься о великом, ну, в смысле, и о малом.

— Лис, нашел чему удивляться. Нас еще ждет святой Урсус.