Дева войны. «Злой город» - Наталья Павлищева

– Ясно, – кивнул Андрей.

– Анея, у вас все обговорено?

– Да, все готово. Дольше тянуть нельзя, вода начинает спадать.

– Добро. Теперь о прорыве. – Вятич повернулся ко мне. – Одновременно с нами от леса нападет Роман, они тоже готовы. А конную дружину поведешь ты, Настя.

– Я?!

Я могла ожидать чего угодно, только не того, что придется возглавить конную дружину.

– Да. Вас мало, но вы должны прорваться. Главное, не останавливаться ни на мгновение. Князь Роман от леса поможет.

– А ты?

– Я остаюсь в Козельске.

– Зачем?! – ахнула не одна я.

– Если мы просто откроем город, то вся масса бросится за нами. А так они будут думать, что это просто прорыв части дружины. Для них город не менее важен, чем уходящие люди, а может, и больше. Татары должны быть привязаны к городу.

– Но это же гибель!

– Не о том речь. Мы остались в Козельске по двум причинам – нужно было надолго связать татар, чтобы потеряли время и просидели до окончания разлива, а во-вторых, нужно уничтожить их как можно больше. Первую задачу выполнили, осталась вторая. Надеяться, что прорывающиеся конники побьют тумен татар, нельзя, им будет не до того. Значит, остается заманить их в город и уничтожить здесь.

– Вятич, с тобой же остается два десятка человек! Я думал, вы будете уходить другим путем…

– Да, Андрей, если останемся целы, будем уходить другим путем. Но перед этим постараемся заманить татар в крепость и уничтожить.

– Два десятка против тумена, а то и двух.

– Ну, тумен, я думаю, в крепости просто не поместится, но всех, кто прорвется, постараемся сжечь.

– Как?

– А тем самым греческим огнем!

– Это едва ли возможно сделать, Вятич. Нефть, конечно, разольется, но не по всей же крепости. А татары не дураки, если загорится в одном месте, просто сбегут. Может, не стоит рисковать?

– Настя, мы кое-что придумали, завтра увидишь.

Еще раз обговорив порядок действий и готовность к утру, мы разошлись. Я все же подошла к Вятичу:

– Ты с ума сошел, ставить меня во главе конных! Что, больше некого?

– Есть, но ты уже опытный воин, кое-что придется вспомнить из боев с Евпатием, этого не знают козельские, у тебя получится лучше. Главное помни – не останавливаться, ваша сила в неожиданности и напоре. Не бойся, все получится. Правда, на сей раз беречь свою голову придется уже самой.

– Глупую?

– Да нет, ты заметно поумнела за последние месяцы. Береги ее, она вам с Романом пригодится.

– Ладно тебе…

– Настя, правда, не лезь зря на рожон, для вас главное – прорваться.

– Я поняла.

– Если выживем, я тебя найду.

Немного погодя я нечаянно услышала немного странный разговор, говорили Анея и Вятич, и вроде речь шла обо мне, только непонятная речь…

– Ты о ком заботишься, о нем или о себе?

– О ней, – голос Вятича глух.

– Если она погибнет, с нас с тобой спросят.

– Оберег сильный, даже в Рязани спас и Евпатия тоже.

– Ты ей этого не скажи, не то полезет одна против всех татар Батыя убивать.

Вятич тихонько рассмеялся, как мне был знаком этот тихий, почти ласковый смех, от него так веяло добром и надежностью!

– Нашел кого притащить…

Я обомлела, меня сюда притащил Вятич?!

– Если выживут оба, не трогай, я сам отвечу. Если она, то отправишь обратно.

– Сам и отправишь.

– Я в Козельске остаюсь.

– Тебе нельзя.

– Не могу по-другому, уже однажды ушел от Евпатия, хотя мог бы остаться. До сих пор корю себя.

– Да ты скольких после того убил!

– Вот только это и утешает.

– Ох, и натворили мы с тобой дел, Андрей…

– Ничего, зато Батыя попугали славно, и до Новгорода он не дошел…

Вятич снова рассмеялся своим ласковым смехом, а меня мучило имя «Андрей». Почему Андрей? И вдруг я сообразила, что не знаю, как зовут Вятича, ведь это только его прозвище.

Я бы послушала еще, хотя подслушивать некрасиво, но всю малину испортила Лушка. Сестрица примчалась откуда-то и привычно затараторила:

– Княгиня Ирина ехать не хочет! Говорит, я вместе с Васенькой здесь останусь, мол.

Анее пришлось заниматься вопросами строптивой, а вернее, глупой княгини Ирины. Убедить ее не гибнуть зря в Козельске и не губить маленького князя удалось только с помощью отца Иллариона. Зато княгиня потребовала, чтобы в ее лодке были все ее служанки и близкие холопки. Это получалась шестая лодка, но таковая нашлась.

А вот сам Илларион плыть с женщинами отказался:

– Я уж здесь как-нибудь…

– Как это «как-нибудь»?! Татары живых, тем более в таких крепостях, не оставляют. Им ваш сан не страшен, убьют ведь.

– А я прятаться не собираюсь, вместе с теми воинами, что останутся, на стенах буду, и воевать буду. Словом уже ни к чему, так надо руками.

– Головой надо! – разозлился Вятич. – Здесь завтра такое будет, что пешим не выжить. А в лодке поможете хоть грести.

– Ты, воевода, конечно, опытный, но и я не так прост. Я не всегда священником был, а до того воином и в седле держусь лучше твоей Настасьи.

Я не успела возмутиться, как сам Илларион продолжил не терпящим возражения голосом:

– Только после дружины Федор в воеводы пошел, ты в волхвы, а я Господу служить… И каждый из нас по-своему людям полезен оказался. Теперь время такое, что всем вместе надо, потому и я рядом с тобой буду, хочешь ты того или нет.

Секунду Вятич смотрел в лицо Иллариону, потом рассмеялся:

– Твоя правда. Коня хорошего подбери, может, прорвемся…

– Настя, я хочу тебе кое-что сказать…

Я смотрела на Лушку и гадала, кто из нас двоих останется жив или, может, обе погибнем? Завтра решили прорываться, что им с Анеей, что Андрею, что мне, что остающемуся Вятичу будет не просто трудно, а смертельно трудно, но другого выхода просто нет, осталась единственная возможность уйти из Козельска.

– Что, Луш? Ты не бойся, вам удастся прорваться, мы постараемся отвлечь татар на себя.

– Я не о том. Помнишь, когда князь Роман уходил с дружиной в лес? Они тогда сильно поругались с Вятичем.

– Ну?

– Ты ушла, не слышала… Вятич тогда сказал Роману, что если он тебя любит, чтобы не смел не доверять тебе, что недоверием он тебя оскорбляет.

– А Роман?