Дева войны. «Злой город» - Наталья Павлищева

Стеша выставила вперед нож, второй рукой берясь за ту самую цепь. Сейчас она скинет петлю с крюка – и противовес сам откроет калитку… Я метнулась вперед – прежде всего повисая на цепи, чтобы та не смогла соскочить с крюка, а ногами со всей силы ударила Стешу в лицо. Защищаясь от моей ноги, она все же успела полоснуть ножом и снова бросилась ко мне. Но я уже соскочила с противовеса и приняла боевую стойку, невзирая на хлещущую кровь и сильную боль в ноге.

– На помощь!

Кричать было излишне, со всех сторон, привлеченные шумом, уже бежали дружинники.

– Брось нож.

Она лишь мотала головой. Ну что за дура!

– Стеша, брось нож.

Краем глаза я заметила, что в руках у подбежавшего дружинника лук, а мне женщина была нужна живой, надо же узнать, почему она решила открыть калитку.

– Не стрелять! Брать живой!

– Так я тебе и далась.

– Ну, попробуй, – пригласила я совершенно спокойным голосом. И-и… милая, я за последний месяц столько повидала, что одна ты со своим ножом мне уже не страшна… Хорошо, что не расслабилась. Кто мог ожидать от тихой спокойной Стеши умений бывалого воина и недюжинной силы? То есть силу-то ожидать было можно, а вот такого владения ножом… Она решила отдать свою жизнь подороже, вернее, взять за нее мою.

Страшно мешала боль в ноге, потому затягивать было нельзя, я ослабею и не смогу ее скрутить. Под раненой ногой оказалась какая-то деревяха. Голова работала со скоростью приличного процессора. Наклониться и поднять? Но раньше, чем распрямлюсь, она убьет меня. Решение пришло неожиданно, я поддела эту деревяшку ногой и со всей силы толкнула ее под ноги Стеше. Мгновения, на которое Стеша вынуждена была отвлечься на удар по ноге, мне хватило, чтобы хорошим приемчиком выбить нож из ее рук. В следующий миг я уже свалила женщину на землю и уселась сверху.

Прибежали дружинники с факелами, Стешу связали, хотели увести, но я распорядилась посадить в стороне.

Надо было посмотреть, что с охраной. Двое парней лежали в кустах около калитки с перерезанным горлом.

– Твоя работа?

– Данилина! – вдруг вскинула голову женщина.

– Что?! – это уже примчавшийся из дома Вятич.

– А-а… испугались?! А Данила уже другие ворота открывает!

– Лжешь! – вцепилась в ее рубаху я, а сотник закричал на всю крепость:

– Тревога! Следить за воротами! Данилу ко мне!

Теперь на площадь, где в доброе время шумел торг, собрался чуть не весь Козельск.

Привели Данилу. Он крутил головой, пытаясь понять, что происходит.

– Где ты был?

– Со всеми в воинской избе.

– А эта где? – Вятич ткнул в сторону связанной Стеши.

– Дома.

– Где нашли Данилу?

– Так… в избе вместе со всеми…

– Чего же ты, гадина, на мужа наговариваешь?

– Что случилось? – не выдержал бедолага. – Что ты сделала?

Стеша плюнула в сторону Данилы:

– Уйди, постылый! Как ты мне опротивел!

На Данилу было больно смотреть. Видно, и Вятичу тоже, он распорядился отвести крепко-накрепко связанную Стешу к нам на двор, а охрану ворот усилить и внимательно смотреть со стены, не полезут ли татары в неурочный час.

Меня не держали ноги, все же рана сильно кровила. Это заметил Вятич, наклонился:

– Что, ранена?

– Да, у нее был нож.

– Дай посмотрю.

Он, как всегда, ловко обработал рану, пока один из дружинников светил, потом поинтересовался:

– Идти сможешь или отнесу?

– Смогу…

Но я переоценила свои силы, наступить на ногу оказалось невозможно. Я пыталась скакать на одной, но Вятич вдруг подхватил меня на руки и понес к нам на двор.

В таком виде нас и увидел Андрей:

– Э, сотник, ты чего делаешь-то?

– Настю несу, не видишь?

– Да это-то я как раз вижу…

Вятич посадил меня на крыльцо и устало вздохнул:

– Дурак ты, Андрей, хоть и боярский сын. Настя мне давно сестрой стала. Лучше бы спросил, где и как ей ногу поранили.

– Поранили? – взвизгнула появившаяся на крыльце Лушка. Сестрица подскочила ко мне. – Настя, тебя ранили? Кто?!

– Стеша.

– Почему?

– А это ты у нее и спроси. Вон стоит.

Лушка метнулась к Стеше, но ее вдруг остановил крик Вятича:

– Стой! Назад!

– Ты чего?

– Не подходи к ней. Сначала я.

Лушка отступила, остальные тоже. Вокруг Стеши осталось пустое пространство. Дальше мы наблюдали завораживающе страшную картину. Вятич стал произносить какие-то слова, то вытягивая руку вперед, то опуская ее вниз, его кисть то раскрывалась, словно захватывая что-то, то поворачивалась ребром. Стешу начало откровенно корежить. И тут… каким усилием она сумела освободиться от нехилых пут, навязанных нами, не знаю, только колдовскими, но ее руки вытянулись в сторону Вятича и ответными словами.

Несколько мгновений от ужаса я не могла пошевелиться, потому что эта тварь явно пересиливала сотника. Потом сработала многодневная привычка, просто выхватила у стоявшего рядом дружинника из-за пояса нож и метнула в эту гадину! Охнув, она просела, Вятич выпрямился и что-то резко прокричал. Первым пришел в себя Трофим, он уже протягивал сотнику большой кол, видно, осиновый. Вятич всадил острие в дергающееся тело женщины и… рука сама потянулась перекреститься, потому что тело Стеши стало таять на глазах! Вернее, оно превращалось в черную массу, словно утекавшую в землю.

Когда этот кошмар закончился, я заметила рядом с Вятичем Анею, тетка чуть оттолкнула сотника в сторону, деловито обвела вокруг скелета круг, оставаясь сама снаружи, и объявила:

– Чтобы никто подходить не вздумал!

Вятичу было явно плохо, он с трудом доплелся до крыльца и тоже присел.

– Тебе помочь?

– Чем, Настя?

Подошла Анея, позвала его:

– Пойдем, помогу.

Вот за теткой он отправился покорно.

Лушка помогла мне зайти в терем, во дворе остались сторожить несколько дружинников и совершенно потерявший голову Данила. Он никак не мог поверить, что несколько месяцев жил с настоящей ведьмой!

Что Анея делала с Вятичем, мы не видели, он остался спать в ее комнате, но к нам тетка пришла сердитая.

– Где твой оберег?!

– Вон лежит.

– Я тебе что сказала?! Чтобы ты не снимала даже в бане! Как можно было выйти из дома ночью без оберега?