Лгунья - Ольга Пашнина

Я так и осталась стоять с открытым ртом, смотря не на Джейка, а на Герберта. Я знала о… темной стороне своего поверенного, но выбивал информацию он довольно профессионально. Интересно, сколько раз за практику ему приходилось такое вытворять?

— Джейк, он не шутит, — холодно произнесла я. — И я не помогу тебе. Моя семья не оставляет тех, кто пытается ей навредить. Мне не хочется верить, что ты по своей воле участвовал в заговоре против меня, но…

— Я нигде не участвовал! — В голосе Джейка прорезались истеричные нотки. — Она сказала, что любит его!

— Герберта? Кто?

— Я не знаю! — снова взвыл Джейк. — Она просто нашла меня в гостинице и сказала, что хочет вас разлучить! Она просила любым способом оставить тебя в доме! Даже придумала мне легенду! Я думал, что вызову жалость и мы помиримся, а потом я…

— Какое поразительное качество — умение думать. Как она выглядела?!

— Я не знаю! Она была в маске и плаще. Невысокая, может, ростом с тебя или пониже, голос красивый и молодой — больше ничего! На ней была маска, как кукольная! Кортни, я клянусь, я не знал, что она хочет тебе навредить! Она сказала, что любит Уолдера и он ее тоже, а ты — его прошлое, и надо всего лишь дать толчок!

— Отпусти его, — бросила я Герберту. — У него не хватит мозгов врать.

И уже Джейку, который скулил на полу, прижимая руку к себе:

— Убирайся. Не из Хейзенвилля, Джейк, и даже не из Даркфелла. Из страны. Я не желаю больше слышать о тебе. Если я узнаю, что ты все еще живешь в этой стране, поверь — долго это не продлится.

Герберт был удивительно любезен. Похоже, несколько минут беспомощности разбудили в нем желание убивать. Он «помог» Джейку вылететь из дома вон, а когда тот скатился по ступенькам, брезгливо вытер руки.

— Возможно, это было слишком, — вздохнула я, когда мы остались одни.

— Не было, — буркнул Герберт. — Он слишком долго действовал мне на нервы. И я даже ничего ему не сломал.

Резко вспыхнул камин, я вздрогнула, не ожидав этого.

— Так что, все это делает какая-то… женщина, влюбленная в тебя? — пораженно спросила я.

— Кортни, мы не можем утверждать это на сто процентов. Судя по тому, что происходит, она ловко манипулирует людьми. Сантьяго, при всех его недостатках — болван в первую очередь, а не заговорщик. Его волнует лишь то, что подружка упорхнула к другому. На это легко надавить. Знаешь, влюбленные женщины не запирают возлюбленных в горящем доме.

— Да она псих! — В сердцах я ударила по подлокотнику дивана. — И надо ее вычислить.

— Нужно возвращаться. Дома все обсудим и решим, как быть.

Он протянул мне руку. Несколько секунд я молча смотрела на Герберта.

— Ты останешься? — спросила я прежде, чем подняться.

— Разумеется.

И я с облегчением позволила взять себя за руку.

* * *

Уже на подходе к дому меня охватила тревога. Я не могла объяснить, откуда она взялась, да и объективных причин не было. Герберт шел рядом и крепко держал меня за руку. И вроде бы дышать стало чуточку легче, но почему-то казалось, что все произошедшее лишь начало. Короткие часы покоя кончились в тот момент, когда мы вышли из дома и вернулись в Кордеро-холл.

— Замерзла? — спросил Герберт, заметив, что я поежилась.

— Нет, — едва слышно ответила я. — Предчувствие нехорошее.

Я ожидала, что он начнет меня успокаивать и убеждать, что я слишком сильно волнуюсь. Но он только крепче сжал мою руку и ускорил шаг. Я поняла, что и его одолевают те же самые чувства.

И они резко усилились, когда двери Кордеро-холла открылись от одного прикосновения, а потом и вовсе, покосившись на разломанных петлях, рухнули на пол. Я застыла как вкопанная, глядя на массивные деревянные двери, валявшиеся теперь в коридоре.

А потом словно от толчка очнулась и побежала в гостиную.

— Кайла! — Мой крик пронесся по дому, но ответа не нашел.

Я преодолела лестницу в считаные секунды.

— Ким! Диналия! Девочки!

— Кортни, спускайся, — услышала я немного напряженный голос Герберта.

Он остановил мои вопросы, указав на Кайлу, лежащую на полу без сознания. Да что это за день?

— Жива? — спросила я, и, кажется, пока ждала отвеса, мое сердце не билось.

— Да, просто без сознания. Получила по голове. Сегодня, похоже, у нас у всех выдался непростой денек. Принеси воды, ладно? Она уже просыпается.

Ресницы Кайлы дрогнули, она нахмурилась и что-то пробормотала. Герберт осматривал голову девушки на предмет травм и повреждений.

— Шишка, — услышала я его вердикт. — Жить будет.

Я налила полный стакан холодной воды и принесла в гостиную, где Кайлу уже уложили на диван. Она поморщилась, когда Герберт ощупал ее затылок.

— Ничего, может, мелкое сотрясение. Завтра будешь здорова.

Он ей подмигнул.

— Я вот тоже по голове получил. А потом еще и…

Он не договорил, но мне хватило, чтобы покраснеть и отвернуться.

— Где Ким? — спросила я сестру.

— Пошла к Диналии. Обещали запереться в доме и никуда не выходить. Мне подумалось, в доме Уолдеров безопаснее, чем у нас. И надо же — правильно подумалось! Прошу оценить мой успех.

— Если шутишь, значит, все в порядке, — с облегчением сказала я. — Кайла, что случилось?

— Да откуда ж я знаю? Спустилась вниз, чтобы чего-нибудь поесть, а дверь нараспашку и остатки твоего ужина.

Джейка — поняла я. Парень сразу бросился за мной, даже не захлопнув двери дома. Кайла в это время спала наверху и, естественно, ничего не слышала.

— Я закрыла дверь и вернулась в гостиную. Там был кто-то… не знаю, в темном плаще, до пола. И дурацкой фарфоровой маске. Я заорала и бросила несколько пульсаров, а они вернулись и приложили меня о стену.

Мы с Гербертом переглянулись. Аноним пошел в наступление.

— Надо забрать Ким и Диналию, — вздохнула я. — Лучше, если будем все вместе.

— Я схожу, — вызвался Герберт. — И приведу. Оставайтесь, пожалуйста, в доме, ладно? Ни шагу прочь. Сидите здесь. Кайла — лежи. Кортни, не лезь на рожон, при малейшем признаке опасности вызывайте стражу. Поняла?

— Да, — кивнула я. — Только не задерживайтесь.

Герберт быстро поцеловал меня в макушку и вышел, не забыв запереть входную дверь.

Кайла подарила мне удивленный взгляд. А скорее даже ошеломленный.

— Вы что, вместе?

Я помедлила, отвечая:

— Да. Я думаю, да. Я не могу больше постоянно думать хотя бы об этом. Может, это неправильно. Может, я делаю глупость. Но я ему верю, и я хочу исправить ошибки, которые мы делали пять лет назад.