Черно-белая война - Игорь Ковальчук

– Да, пожалуй, хоть и не так много, как хотелось бы.

– Все верно. Но если любовь к жене или мужу может оставить человека, то любовь к родным остается навсегда. Ведь родственником нельзя перестать быть. Ты понимаешь?

– Отлично. Но я не согласен, что двадцати лет мало, чтоб это понять. Я, знаешь ли, если и не понял, то почувствовал что-то подобное в первые же месяцы жизни в Асгердане. Там, на Черной стороне, в Провале, я настороженно относился к своим сводным братьям и сестрам, но лишь потому, что и они так относились ко мне. Кого-то из них я и вовсе ненавидел. Разумеется, вполне взаимно. А здесь все стало по-другому. Можно подумать, что я всего лишь отвечал любовью на любовь, но мне кажется, что дело не только в этом.

– Вот-вот. Но мы ведем речь не о тебе, а о молодом человеке по имени Спиногрыз – так ведь его зовут, верно? Я же ничего о нем не знаю и лишь хочу донести до тебя, что раз уж появились сомнения, ощущения, то их нужно проверять. Все на свете возможно.

– Дело-то в том, что этот паренек – из какого-то невообразимо далекого мира под названием Ладжер, из мира, который Рикардо Алзара назвал помойкой. Не знаю, что он имел в виду. Откуда там наши родственники?

– Наши родственники могут быть где угодно. По крайней мере пятнадцать Мортимеров числятся пропавшими без вести, в том числе некоторые – после последней магической катастрофы. Их могло занести куда угодно, хоть на помойку. Проверим этого Спиногрыза. Обязательно. Где он живет? На острове того самого Рикардо Алзара? Хорошо, я скажу ребятам.

– Я тоже хочу участвовать в операции.

– Прекрасно. Участвуй. Но только не в налете на остров.

– Да я не спорю.

– Ну и замечательно. Мне не нужно, чтоб мои потомки тут же кинулись мстить за себя или ближайших родственников. Мне нужно, чтоб вы делали свое дело. – Патриарх кивнул и встал.

Руин был спокоен на удивление. Он проверил, как устроилась Моргана, побеседовал с Мэлокайном и со своим отцом, который заверил, что, конечно же, как и все, примет участие в налете на Черную сторону. Мэльдор пытался спрятать свою нервозность, но сын ее ощутил. Он был достаточно чуток и к тому же совершенно невозмутим, чтоб отчетливо ощутить необычность отцовского состояния. И, подождав, когда рядом не оказалось никого, осторожно спросил:

– Что-нибудь случилось?

– Нет. – Покосившись на сына, Мэльдор слегка улыбнулся. Получилось ненатурально. – Не забивай себе голову. Так, заботы.

– Ты же врешь.

– Ну как ты разговариваешь с отцом? Безобразие. Форменное безобразие. Совершенно распустился. – На этот раз Мэльдор заулыбался искренне. – И всего за двадцать лет.

– Вот что делает с ребенком финансовая независимость, – рассеянно ответил Руин. За двадцать лет, учась на магическом факультете академии Галактис, он умудрился сколотить небольшое состояние, опираясь на минимальный изначальный капитал, который дал ему отец, вкладывая деньги в различные предприятия и перепродавая акции. Он давно вернул отцу все деньги и последние годы платил за свое обучение сам.

Впрочем, так вели себя все дети клана Мортимер. Если юный отпрыск этого клана к тридцати годам не начинал содержать себя сам, и притом хорошо содержать, родители начинали сомневаться – а истинный ли он Мортимер. В отношении Руина, Морганы и Дэйна у их отца не возникало сомнений. Правда, дочь Мэльдора не рвалась покупать акции или как-то иначе делать деньги, но она неплохо разбиралась в финансовых вопросах и в отсутствие мужа непринужденно вела его дела, не прося ни помощи, ни совета. И состояние Мэлокайна только прирастало.

– Да уж. Лучше бы детки всю жизнь нуждались в помощи родителей.

– Тогда тебе следовало бы родиться Алзара. Или Таронтом.

– Вот уж у Таронтов далеко не все дети ходят на помочах у родителей. Вспомни хотя бы Эйедену, старшую дочь патриарха. Это она пасет своего отца и все дела решает за него.

– Если бы Савэйн Таронт меньше пил, у нее, думаю, не было бы такой необходимости. И все же что произошло? Ты сам не свой.

– Так, ерунда. Устал.

Руин с сомнением оглядел его. Выглядел отец не лучшим образом, но Арман смутно чувствовал, что дело не только в усталости. И Мэльдор, встретившись взглядом со своим сыном, понял, что провести его не удастся. Мортимер покачал головой и сделал знак, который обычно делал в зале суда, когда хотел утихомирить распалившегося подзащитного – знак молчания.

– Я тебе потом расскажу, идет?

– Надеешься, что забуду?

– Да знаю, не забудешь. – Мэльдор махнул рукой. Он огляделся, лишь теперь заметив, что зала почти опустела. Большинство Мортимеров и людей клана расползлись по арсеналам, где разбирали и приводили в порядок оружие, или по кабинетам оперативного отдела – изучать карты, сколачивать группы, обсуждать, у кого какие будут обязанности. – Пойдем. У нас еще много дел.

– Когда планируется налет?

– Через три дня.

– Тогда зачем было устраивать совещание теперь? Информация вполне может просочиться за стены метрополии.

– А ты не думал о том, что патриарх и хочет проверить, просочится ли информация или нет? По сути, на общем совещании он раскрыл секрет Полишинеля. Все прекрасно знают, что Мортимеры готовят атаку? Только дурак не догадается, что рано или поздно это обязательно случится. Где это видано, чтоб клан отказался выручать своих? Абсурд. Срок он не назвал.

– Как же тогда Мэрлот собирается проверять, была утечка информации или нет?

– У него есть свои способы и, уверен, вполне надежные. После случившегося два месяца назад его очень мучает сомнение в верности всех клановых людей – иначе как объяснить, что черные все-таки проникли в метрополию.

– До меня доходили смутные слухи, – негромко и вроде бы совершенно бесстрастно сказал Руин, – о неких демонах…

Предостерегающий взгляд отца заставил его замолчать и не просить никаких объяснений. Несколько мгновений Мэльдор молчал, глядя в пол, а потом вполголоса осведомился:

– И у кого же это язык оказался больше норматива?

– У Мэлокайна. Впрочем, он упоминал, что рассказывает об этом только мне, и намекнул, о чем нужно молчать. Мог бы и не намекать. Я и сам прекрасно понимаю.

– Я очень рад. И рассчитываю, что здравый смысл подскажет тебе, о чем еще нельзя намекать окружающим. Только не знаю, зачем Мэлокайн рассказывал тебе об этом.

– Потому что он объяснял мне, что такое Генетическая программа. Моргана передала мне их беседу о Тайарне Эмит. Кстати, я хотел тебя спросить – ты видел списки? Моргана там есть?

Мэльдор вздохнул.

– Есть.

У Руина обострились скулы.

– И под кого же ее хотят подложить?

– Не скаль зубы раньше времени. Я назову, но не надо бежать к ним, «разговаривать по-мужски». Я постараюсь выручить ее из этой ситуации. Здесь есть одна юридическая лазейка – она замужем. В Программе это оговорено.