Вожак для принцессы - Вера Чиркова

– Но там не убивают… – осторожно протянул Изиренс, и из моего горла против воли вырвался издевательский смешок:

– Да? А куда же они деваются? Где старые оборотни, которые могут похвастаться победами? Где немолодые женщины, обманом уведенные в юном возрасте из родных домов, чтоб ради их обаяния молодые оборотни рвали горло друзьям, с которыми ели из одной чашки?!

– Ты сам это видел?

– Не смеши меня, Изиренс, – окончательно рассвирепел я и уже с трудом сдерживал свою шкуру от проявления, – я не собираюсь рассказывать то, что видел сам. Мне достаточно рассказать то, что видели мои друзья, которые были там и прошли через эту боль и унижение.

Откинувшись на спинку стула, перевел дыхание, кастовал на себя невозмутимость и, переждав вспышку гнева, спокойно спросил:

– Так зачем я был вам так срочно нужен?

– Не обижайся… – устало буркнул Гуранд, – это мы поспорили… я был уверен, что никто, кроме тебя, не мог незаметно увести у Ратилоса его бойцов. А Изиренс считал, что это кто-то из его собственных людей отомстил… или устроили ловушку те дома, которые тоже пытаются проводить подобные бои.

– Проклятая пентаграмма… – выдохнул я, – так он еще и не один!

– Ну как ты понимаешь, если у кого-то появляется много денег, всем сразу становится интересно, откуда они взялись.

– И у всех сразу пропадают совесть и сострадание? – не поверил я. – А тогда почему ваши дома этим не занимаются?

– Все-то ты знаешь.

– Советник у меня мудрый.

– Вот и про него я хотел спросить…

– Ничего не скажу. Чужих тайн никогда не выдаю.

– Хорошо, – разочарованно, посверлив меня взглядом, буркнул Гуранд, – тогда ближе к делу. Как ты понял, мы тоже против этих боев, но запретить или принять закон, запрещающий такие состязания, не можем. Сразу поднимется почти половина домов, а нам для признания закона нужно собрать согласие не менее чем семнадцати глав. И бороться в открытую тоже не можем, по закону что не запрещено, то разрешено. Но мы можем тебе помогать… накопителями, порталами, деньгами. Кстати, на твой счет в гномьем банке положена крупная сумма денег… в компенсацию за потерянное имущество дома Тинерд. И что поразило моего помощника, который лично ездил в банк, там твое имя прекрасно известно. А еще управляющий задал странный вопрос, на чье имя класть деньги, на твое или какого-то… Кахориса.

– Нужно было на Кахориса, – серьезно кивнул я, ухмыляясь в душе проступившему на его лице изумлению, – все наши деньги мы кладем на его имя. Но я сам зайду… или кого-нибудь пошлю с письмом.

– Так мы договорились? – Магистр смотрел испытующе, и мне пришлось принять решение:

– Хорошо. Но никого посвящать в свои планы я не собираюсь. Чем больше людей посвящены в тайну, тем проще ее раскрыть. А закон все-таки принимать придется, и я постараюсь сделать все, чтоб как можно больше глав было за него.

– И еще один вопрос… – замялся повелитель, – касающийся твоей подопечной.

– Я слушаю.

– Она сейчас в доме Унгердса?

– Нет. Мэлин захотела посмотреть, как устроятся ее родичи и друзья.

– И кто за ней присматривает, когда тебя нет?

– Вся стая, – теперь я уже усмехался в открытую, – а еще маглора Лавена. Вернее, Мэлин считает, что это она присматривает за маглорой. А зачем вам она? После того как над ней пытался пошутить Датанс ди Иштваро, я решил больше во дворец ее не пускать.

– Когда такое было?! – нахмурился повелитель.

– В день признания нас домом Зийлара отозвал из-за стола его кузен, якобы попросить денег, а к Мэлин подсел этот негодяй. Я успел перебросить ее за наш стол… этого почти никто не заметил. Хотя у меня появилась идея… как подловить этого красавчика в следующий раз… нужно только ваше согласие.

– Пока оставь его… я сам подумаю, как его наказать, – мрачно процедил Изиренс, – сейчас речь о другом. Мы решили перенести свадьбу на ближайшие дни. Тебе же известно, что у нас девушки считаются совершеннолетними с шестнадцати лет? А Мэлин через месяц восемнадцать. Так что никаких нарушений не будет.

– Я могу передать это предложение ее родичам, – осмотрительно ответил я, – пусть решают. Не думаю, чтобы они были против.

– Постарайся их уговорить… – настойчиво поглядел мне в глаза правитель, – это важно.

– Постараюсь. А теперь я могу идти? У нас пока не все дети и женщины устроены на ночлег.

– Иди. – Мне показалось, что в его взгляде мелькнула странная печаль, но открывать шапочку и проверять эмоции было уже поздно, пальцы успели нажать на камни браслета.