Николай Негодник - Сергей Шкенев

– Э, мужик, дай закурить! Тьфу ты… башку купи, а?

– А-а-а… а ты кто? – растерялся леший.

– Как это кто? Чертей ни разу не видел?

– Видел… когда виску пил. Но сейчас-то я ни капельки…

– Это все, друг мой, относительно, – философски заметил Глушата. – Есть упоение в бою.

– Но не до такой же степени упиваться?

– У настоящего героизма не должно быть степеней! – гордо вскинул голову рогоносец.

Пока Бахрята размышлял над глубоким смыслом этой фразы, на место соединения двух фронтов прибыл сам князь Николай с ученым котом на плече. Рыцари по команде маркиза отвлеклись от добивания раненых барыгов, обнажили головы и преклонили колена. Воевода Бартош при виде Верховного Главнокомандующего встал по стойке «смирно», подтянул живот да так и застыл, поедая начальство глазами.

Только Глушата лихо щелкнул копытами, вытянул хвост горизонтально земле и строевым шагом промаршировал к Шмелёву. Остановился за три уставных шага и отрапортовал:

– Государь, сводный отряд преследовал отступающего противника и вышел на соединение с основными силами! Потерь нет, трофеев почти нет, личный состав к бою готов и ждет дальнейших распоряжений!

Николай поблагодарил черта и доброжелательно улыбнулся.

– Вольно.

– Вольно! – продублировал Глушата.

Казимир Бартош позволил себе выпустить воздух из молодецки расправленной груди, но рыцари так и остались стоять на одном колене.

– Чего это они?

– Желают дать присягу прямо на поле боя, государь, – пояснил маркиз ди Мьянетта. – Предыдущую приносил я от имени всего отряда, но теперь, когда люди доказали право на личную клятву…

– Ага, понятно… – Шмелёв не стал откладывать процедуру и быстренько шлепнул каждого плашмя мечом по плечу. А потом обернулся к черту. – А ты?

Глушата побледнел:

– Я не могу присягать!

– Что значит, не могу? – Базека напустил на себя вид бывалого контрразведчика и с самым зловещим видом прошелся вокруг черта. Тот явственно ощутил пробежавший по спине холодок и затягивающуюся на шее удавку. – В мире нет таких крепостей, которые не смогли бы взять боль… а, это я уже Горынычу говорил. Ты шпион Ордена? Сознавайся, на кого работаешь?

– Нет, – поспешил оправдаться Глушата. – Мы, черти, просто обязаны по природе своей нарушать все данные клятвы. Вот как поклянусь, так обязательно предам.

– Зачем? – удивился кот. – Думаешь, что кто-то другой сможет предложить больше? А хочешь получать жалованье в сто раз выше моего?

– Хочу.

– И хоти на здоровье. Я за идею служу, не за деньги. Понял?

– Нет.

– Ну и дурак. Если верить законам математики, а им нет оснований не верить, при умножении ста на ноль тот самый ноль и получится. Тебе в кои-то веки выпадает возможность… это… выпадает, короче… Ну чо, согласен?

– А присягу?

Ученый кот сел на землю и устало подпер лапой голову:

– Ну как же тебе еще объяснить… Присягу принесешь, а вот нарушить ее не сможешь.

– Это почему?

– А потому что бесплатно чертям предавать не положено!

– А за деньги?

– Какие на хрен деньги? – Разозленный Базека вскочил и забегал кругами. – Если ты будешь получать ноль, то есть совсем ничего, то сколько бы тебе ни предложили, при умножении на ноль это превратится в тот же ноль. Вообще в ничего, понял? Или хочешь ишачить за просто так на чужого дядю?

– Погоди, – Глушата задумался и почесал лысину. – Так у князя я тоже…

– Почувствуйте разницу! – Кот широко улыбнулся. – Он-то уже своим будет, так что урона чертячьей чести здесь не вижу. Заплати налоги и спи спокойно, дорогой товарищ.

– Да, но с чего?

– Как это? А доля в трофеях? Частным предпринимательством еще можно подрабатывать или уроки давать. А хочешь, иди в сельское хозяйство – кое-какая животина и инструмент уже имеется.

– Боевыми вилами – навоз?

– Ачоа? Какое же гражданство без налогов?

Казимир Бартош стоял рядом и поспешил на выручку к другу:

– Не переживай так, чертушка, тут надысь ангел к князю прилетал, так и его, говорят, заставили за топтание неба заплатить, – зашептал он Глушате в ухо.

– Точно? – Черт скосил глаз на воеводу.

– Точнее не бывает. Над полем пролететь – двадцать серпянок, над деревней – сорок. А уж над городом – меньше чем за три крестовика не пускают. Дешевле какая-то экономика не дозволяет. Эх, и зловредная, слышал, баба…

Подбодренный свежей информацией рогоносец воспрянул духом. А на самом деле, чего он теряет? И, в конце концов, сколько можно терпеть тяжкий гнет румийских бесов? Набегами на них, кстати, и неплохую денежку заработать получится. И на налоги, и на кабак хватит. А ежели о перспективах задуматься и вспомнить рассказы стариков о дивной стране на востоке с огнедышащими вулканами и горячими гейзерами, то вообще неплохо вырисовывается. Точно, даешь национальную автономию!

– Согласен на тринадцать процентов подоходного!

Шмелёв и черта хлопнул по плечу, только прикинул в уме, как будет оправдываться перед Саввой. А со стороны леших послышался довольный и честный-честный голос Бахряты:

– Да ты что, маркиз, какой еще обоз? Не было никакого обоза! Вообще не было!