Королева ничего - Холли Блэк

Четкий план, да, но меня все равно не оставляет предчувствие беды. Фала перехватывает мой взгляд и начинает жонглировать взятыми со стола фигурками. Это рыцарь, меч и корона.

Затем в комнату врывается крылатый вестовой.

– Их заметили, – задыхаясь, говорит он. – Корабли Мадока приближаются.

Почти сразу следом прилетает морская птица, приносит привязанное к ее лапке приглашение к переговорам.

Новый Главный генерал идет к дверям отдавать приказы своим войскам.

– Я выдвигаю мой народ на исходные позиции. У нас в запасе есть примерно три часа.

– А я соберу своих, – повернувшись к Кардану и ко мне, говорит Бомба. – Арбалетчики начнут стрелять по вашему сигналу.

Кардан переплетает наши с ним пальцы и говорит:

– Трудно действовать против того, кого любишь.

Интересно, думает ли он при этом о Балекине.

Хотя я знаю, что Мадок мой враг, мне почему-то хочется помечтать о том, чтобы разобраться во всем с помощью переговоров. Ведь здесь Виви, и Тарин, и даже Оук. Наверняка Ориана тоже хочет мира и будет подталкивать Мадока к нему, если только увидит такую возможность. Хорошо бы убедить его закончить войну до того, как она начнется. Может быть, нам удастся прийти к какому-то согласию. В конце концов, я – Верховная королева. Могу я отдать ему кусок земли, чтобы он на нем сидел и молча правил?

Но я знаю, что это невозможно. Если я пойду навстречу предателю, то только подтолкну его этим к новым преступлениям и изменам. Мадок все равно не успокоится. Он происходит из рода воинов. Мать родила его прямо на поле боя, и сам он не представляет для себя иной смерти, как только с мечом в руках.

Но я не думаю, что он планирует умереть с мечом в руках прямо сегодня.

Думаю, он собирается победить.

На помост я готова выйти только к закату. На мне зеленое с золотом платье, на голове сверкает венец из позолоченных ветвей. Мои волосы заплетены и уложены в прическу, напоминающую бараньи рога, а мои губы накрашены помадой цвета зимних ягод. Единственной деталью, которая кажется мне нормальной в моем одеянии, я считаю Закат в новеньких эффектных ножнах.

Кардан стоит рядом со мной и в последний раз проговаривает с Бомбой их планы. Он одет сегодня в зеленый костюм, почти такой же темный, как черные локоны у него на голове.

Я оборачиваюсь к Оуку, который стоит вместе с Тарин, Виви и Хизер. Они присутствуют в зале, но спрятаны в том же уголке, из которого мы с Тарин наблюдали когда-то за кутежом, оставаясь при этом незамеченными со стороны.

– Ты не должен был сюда приходить, – говорю я Оуку.

– Я хочу увидеть свою маму, – твердо отвечает он. – И хочу видеть все, что здесь произойдет.

Что ж, если Оук собирается стать когда-нибудь Верховным королем, то, конечно, вправе обо всем знать, но мне кажется, что лучше бы он выбрал какой-нибудь другой способ выяснить это. Что бы ни произошло сегодня, это будет, я уверена, кошмарным для Оука.

– Возьми свое кольцо, – говорит он, выуживая его из кармана и кладя мне на ладонь. – Сохранил, как ты просила.

– Я очень тебе благодарна за это, – тихо говорю я ему, надевая кольцо себе на палец. Кольцо теплое, нагрелось от тела Оука.

– Если все пойдет плохо, мы сразу исчезнем, – обещает Тарин, но ее же не было здесь во время коронации принца Дайна, и она не понимает, как стремительно может меняться ситуация.

– А затем мы вернемся в мир смертных, – говорит Виви, глядя на Хизер. – Не станем здесь надолго задерживаться.

Но я вижу в ее глазах тоску. Раньше ей никогда не хотелось оставаться в мире фейри, но сейчас не так уж трудно уговорить ее задержаться немного дольше.

– Я знаю, – говорю я. Хизер старается не смотреть в глаза нам обеим.

Когда они уходят в укрытие, ко мне подходит Бомба и берет мои ладони в свои руки.

– Что бы ни случилось, – говорит мне она, – помни, что я постоянно слежу за тобой из теней.

– Я этого никогда не забуду, – отвечаю я и думаю о Таракане, который спит по вине моего отца. О Призраке, который был его пленником. О себе, едва не истекшей кровью на снегу после удара его мечом. У меня много поводов для мести ему.

Затем Бомба тоже уходит, и на короткое время мы с Карданом остаемся вдвоем.

– Мадок говорит, что ты будешь биться на дуэли ради любви, – говорю я.

– Чьей? – хмурится он.

«Голодающему мужчине никакой банкет слишком обильным не покажется».

Встряхиваю головой.

– Моя любовь – это ты, – говорит Кардан. – Большую часть своей жизни я провел, оберегая свое сердце. И настолько тщательно оберегал, что мог вести себя так, словно у меня его вообще нет. И пусть сейчас оно у меня потрепанное, изъеденное червями, огрубевшее – но твое. – Он направляется к двери, ведущей в королевские покои, словно давая понять, что разговор окончен. – Говорю на случай, если ты сама не догадалась.

Не давая мне времени, чтобы ответить, он открывает дверь, и мы с ним больше не одни. В зале стоит Фанд и остальная охрана, а рядом с ними нетерпеливо переминаются с ноги на ногу члены Живого Совета.

Не могу поверить тому, что только что сказал мне Кардан, и иду пошатываясь, словно во сне. Я готова его придушить.

– Изменник и его банда вошли в тронный зал, – сообщает Рандалин. – Ждут вашего появления.

– Сколько их? – спрашивает Кардан.

– Двенадцать, – отвечает ему советник. – Мадок, Ориана, Гримсен, кто-то еще от Двора Зубов и несколько генералов Мадока.

Небольшая делегация. Смесь грозных воинов и придворных. Из этого могу сделать только один вывод: Мадок приготовился и к переговорам, и к войне.

Пока мы проходим через залы, бросаю взгляд на Кардана. Он отвечает мне отстраненной улыбкой, и я понимаю, что все его мысли сейчас сосредоточены на Мадоке и приближающемся конфликте.

«Ты тоже любишь его, Джуд, – думаю я о себе. – Ты любила его еще до того, как оказалась пленницей в Подводном королевстве. Любила, когда согласилась выйти за него замуж».

Когда все это закончится, я наберусь смелости сказать ему об этом.

А затем мы выходим на помост, как выходят на сцену актеры, готовые начать представление.

Смотрю на правителей Благих и Неблагих Дворов, на Дикий народ, которые дали нам клятву, на придворных, музыкантов и слуг. Мой взгляд цепляется за Оука, наполовину спрятанного в складке каменной породы. Моя сестра-близнец ободряюще улыбается мне. Неподалеку с грозным видом стоит лорд Ройбен. Вижу, как в дальнем конце зала толпа начинает расступаться, давая Мадоку и его свите пройти вперед.

Сжимаю свои похолодевшие от нервного напряжения пальцы.

Мой отец широкими шагами идет через тронный зал, сверкая своими отполированными доспехами. Впрочем, кроме свеженаведенного блеска в этих доспехах нет ничего интересного, их скорее можно назвать прочными, чем новыми и впечатляющими. На плечи накинут шерстяной плащ с вышитой на нем эмблемой Мадока – обведенный красной каймой астрологический знак Луны. На боку – массивный меч, подвешенный так, чтобы Мадок одним плавным движением руки мог выхватить его. И, наконец, хорошо знакомый мне берет на голове – задубевший и почерневший от засохшей крови.