Полевая практика, или Кикимора на природе  - Наталья Мазуркевич

— Никто не просветил, — развела руками я. — Только всем почему-то плохо становится, когда они нас вместе видят.

— Немудрено.

Кошка фыркнула и потянулась, впиваясь когтями в ковер.

— Но все же? — не унималась я, сползая на пол, чтобы быть ближе к хвостатой партизанке.

— Все же… Все же хочу я видеть лицо Кохи, когда ты их знакомить будешь!

Кошка мечтательно сощурилась, села, обвив хвостом лапы, и зевнула.

— Элен! — окрикнула я, протянула руку, чтобы схватить молчунью за шкирку, но кошка как чувствовала: отпрыгнула в сторону и, задрав хвост, выскользнула в приоткрытое окно. Вот уж… продуманное создание!

Недовольно стукнув подушку, я легла на кровать и натянула на себя одеяло. В комнате было прохладно, несмотря на лето, и я озябла, пока разговаривала с вредной котей.

Медленно уходил рассвет. Светало. С каждым мигом светлело все больше. Спустя пару минут солнечный луч коснулся моего лба. Становилось жарко и слишком тепло, чтобы продолжать утренний сон на радость себе и окружающим.

Потянувшись, я выползла из-под одеяла, прошла в ванную и случайно увидела себя. Выходной не пошел мне на пользу: невыспавшаяся, с кругами под глазами и зеленоватым (не иначе от волос отливало) лицом, я являла собой образец народных представлений о болотнице.

Тяжело вздохнув, поняла, что тональником, пудрой и прочими прелестями косметической индустрии владею слабо и посредственно, ибо собственной почти не держала, а Вита красила окружающих сама и с удовольствием.

Слуги только начали готовить завтрак, когда с лестницы спустилось чудище неописуемое и загробным голосом начало клянчить что-нибудь водостойкое и матовое. Проникнувшись моим горем (или желая уберечь себя от нервного срыва при виде ЭТОГО), мне щедро отсыпали у кого что было и выделили подмастерье в помощь.

Спустя час явление меня народу уже не вызывало стойкого чувства жалости и отвращения, и мы с помощницей облегченно вздохнули. В первую очередь она, ибо теперь ей можно было идти на все четыре стороны на кухню и не видеть зевающей госпожи, неспособной определить, какой цвет пудры ей больше идет и как она хочет подвести глаза.

Проконтролировав сооружение бутербродов, я взбежала по лестнице вверх, поцеловала на прощание Ваничну, которая только собиралась чаевничать, и выскочила под лучи еще просыпавшегося солнышка. На улице царила прохлада, но никто не сомневался, что через час от нее не останется и следа, но пока я ежилась, бодро передвигаясь в сторону зоопарка.

Очереди еще не было. Позевывая, одинокий смотритель пустил меня на территорию и вернулся в свой, домик. Я взглянула на часы и вздохнула: еще больше получаса до открытия. А потому персонал сонно ходит между вольерами и проверяет животных, пересчитывает птиц и с опаской бредет к крастам, чтобы оглушительно заорать, не досчитавшись одного.

Сердце пропустило удар. Думать, что прямо сейчас над тобой может парить плотоядная мошка, было весьма волнительно. Решив успокоить себя, я взглянула в небо. Кровь стремительно прилила к ногам, мозг отключился и остался самый древний инстинкт — самосохранения.

— Он здесь! — заорала я и бросилась бежать, распаляя интерес краста к себе. Нет чтобы промолчать и ветошью притвориться.

И вот бегу я по зоопарку, огибаю скамеечки, перепрыгиваю через бордюры, думаю о тленности бытия и о великом. Великом и трехэтажном серпентарии, который ближе всего ко мне и в который надо успеть заскочить до того, как противные лапки подхватят меня за что-то и понесут куда-то.

Мирно зеленеет травка, скрипят ворота, орет кто-то из смотрителей… Я повернула к ним голову и едва не упала, отвлекшись на их абсурдные идеи. Останавливаться? Мне? Сейчас? Когда краст целится в меня? Нет, спасибо. Я лучше пробегусь. Говорят, для здоровья полезно. А в моем случае и продолжительность жизни увеличивает.

Предательский камень сам прыгнул под ноги, напомнив, что прошлым вечером я профессионально отработала прорезание воздуха носом. Вышло красиво и ярко. К сожалению. Еще и больно, и кроваво. Вот так, в считаные секунды, ринопластика стала необходимостью. Впрочем, вряд ли красту есть дело до формы носа своей еды.

Зажмурившись, я приготовилась орать и отбиваться, но ощутила только нечто холодное и противное, коснувшееся моего лица и заботливо ткнувшееся в сломанный нос.

С опаской приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась. На меня с интересом пялился краст, дыша своим смрадным ментоловым дыханием прямо в травмированный нос.

— Уйди! — Я врезалась руками в его тушку и попыталась отодвинуть. Краст недовольно завопил. — Ешь тогда! — Насекомое посмотрело на меня, как на необремененную мозгом девицу, пожало крыльями и плюнуло мне в лицо. — Больно! — прошипела я и дернулась в сторону. Ну то есть попыталась. Меня тут же придавили к земле, напоминая, что распоряжаюсь здесь вовсе не я.

— Осторожно! Замри! — распорядился кто-то извне. Я хмыкнула. Странно было бы, если бы под центнером, а то и больше, я спокойно ерзала или пыталась бежать. Уже с каким-то спортивным интересом я наблюдала, как медленно леденеет краст, как смыкаются его глаза, чувствовала, как текут слезы по моему лицу, как будто мне было жалко это чудище, едва меня не сожравшее.

— Ты в порядке? — Ко мне наклонился один из смотрителей-болотников. — Сейчас отодвинем, и сможешь встать.

Я молча показала ему большой палец. Тот вздернул брови в удивлении, но промолчал, продолжая делать свою работу. Мне оставалось только повернуться так, чтобы кровь капала вниз, а не текла в рот. Сложная задачка, если вы лежите под ледяной статуей, которая замерзла, прижимая вас к земле.

— Отойдите, — сухо распорядился знакомый голос. — Данька, закрой глазки и не двигайся.

Выполнять поручения этого человека я стала незамедлительно. Хоть и вредный, Альтар всегда искренне за меня переживал. И если уж появился… Я оцепенела: как он вообще узнал, что мне нужна помощь? В то, что он мимо проходил, верилось с трудом. Следил?

Я неосмотрительно открыла глаза в самый неподходящий момент. Ледяной краст как раз разлетелся на колючую пыль.

— Данька! — негодующе воскликнул маг и присел на корточки рядом со мной. — Открой глаза и не моргай, — попросил он. А мне было так до чертиков неприятно, что хотелось моргнуть и пустить слезу. Но я терпела. Слезы появились сами и, по ощущениям, принадлежали совсем не мне. — Можешь моргать, — разрешил Альтар, помогая подняться и обнимая мою ослабленную тушку. — Когда ты уже начнешь слушаться?!

Посчитав вопрос риторическим, я промолчала.

— Горе ты мое! — устало сказал маг, взъерошил мне волосы и шепотом спросил: — Почему ты ушла и ничего не сказала?

— Не успела, — тихонько ответила я и поспешила отстраниться: не хотелось, чтобы замершие болотники плохо о нас подумали. Или напротив, хорошо, но не в том направлении. — Куратор, спасибо вам… — начала я официально.

— Не стоит, — оборвал формальности Альтар и обернулся. — Рад, что вы уже здесь.