Академия Полуночи - Юлия Риа

— Яркой вам луны, лернаты, — поприветствовал он, едва мы расселись. — Сегодня я собирался рассказать вам о применении аметистовой пыли в ритуалах и зельях, но в свете событий, думаю, лучше поговорить о других камнях. О тех, о которых обычно не заговаривают раньше второго года, — камнях светлых чародеек и заклинателей.

Под неровными сводами пещеры воцарилась тишина. Каждый из присутствующих глядел на магистра и, казалось, даже не дышал.

Акель Роун усмехнулся в усы.

— Их главный камень — гелиодор. Камень солнца. Желтый, яркий, словно заключивший в себя луч дневного светила. И те, в чьих кольцах находится именно он, считаются сильнейшими в Солнечном царстве. Следом идет алый, как закат, рубин. За ним — небесно-голубой топаз. Последним в линейке силы стоит янтарь.

— А шерлы? — подала голос Айлора. — Какой камень возвышается у них над всеми остальными?

Роун улыбнулся, глядя, с каким восторгом мэла косится на его кольцо.

— Шерлы — это черные турмалины. Но вы правы. У светлых есть их отражение — желтые турмалины. Для нас ценна ночь, для них — солнечный свет. Еще вопросы? — взгляд карих глаз облетел присутствующих. — Что ж, раз вопросов больше нет, можно двигаться дальше.

Открыв стоящий рядом с его столом увесистый ларец, магистр достал оттуда бархатный мешочек темно-бордового цвета. Развязал тесемки и высыпал на столешницу четыре больших камня — ярко-желтого, красного, голубого и оранжевого цвета.

Даже со своего места я отчетливо ощутила идущее от них тепло. Оно тянулось ко мне, извивалось капризной лентой и настойчиво звало. Вся моя суть затрепетала, отвечая. Пришлось до боли закусить губу, чтобы только сдержаться: не встать и не протянуть жадно руку в стремлении коснуться.

В груди болезненно заскулило, словно оставленный на улице щенок, отчаянно и жалобно. Там, на выщербленном от времени столе, лежат камни светлых. И, возможно, один из них мог бы занять место в моем кольце. Неважно, какой именно — пусть даже янтарь. Но свой. Теплый.

— Вот они — камни детей солнца. Рассмотрите их, — магистр Роун собрал драгоценности жилистой ладонью и передал ближайшему лернату.

Бриар — полноватый халцедон с круглыми, как у рыбы, глазами — едва не затрясся от страха, принимая камни.

Артиэлл усмехнулся.

— Не бойтесь, лернат, они не причинят вам вреда.

Бриар зыркнул недоверчиво, но уже смелее ткнул пальцем в рубин.

— Вам нужно научиться распознавать их. Отличать от десятка похожих, чтобы не спутать. На следующих занятиях мы подробнее остановимся на каждом из камней. А пока просто изучайте их. Ощутите идущий от них жар.

Бриар передал драгоценности дальше.

— Интересный факт, — продолжил меж тем Акель Роун. — Вы ведь помните, что когда впервые коснулись родительского кольца, то камень в нем отозвался свечением? Красиво было, правда?

Лернаты закивали и заулыбались.

Тем временем все четыре камня перекочевали дальше — к Кигану. Тот с восторгом уткнулся в них едва ли не носом.

— Подобное случается лишь однажды, при первом прикосновении. По легенде, так Полуночная Матерь приветствует тьму, живущую в каждом из ее детей.

Покрутив в пальцах драгоценности, Киган передал их Ллосе.

— У светлых, по слухам, происходит то же самое: стоит ребенку солнца впервые коснуться любого из камней силы, как тот начинает светиться.

Слова магистра отозвались во мне дрожью. Теперь я смотрела на драгоценности не с восторгом, а со страхом, понимая: они меня выдадут. Мне нельзя к ним притрагиваться.

В груди ухнуло.

— Лэйни, держи, — Ллоса улыбнулась и протянула мне четыре мерцающих камня.