Будущее воина - Марик Лернер

– Возраст и старые раны. Можно снять боли, но нельзя оставить надолго без присмотра. Очень тяжело воспринимает.

– Да, чувствовать себя беспомощным в столь неприятной обстановке, я понимаю.

Они помолчали. Тут действительно ситуация крайне неприятная. Одна из важнейших опор дома Кнаутов подломилась. За последний год ее муж начал удивительно быстро разваливаться. Даже заподозрили магическое воздействие. Порчи не нашли, а болезни, будто издеваясь, не уходили. Антон мужественный человек и продолжал тащить на себе военные обязанности, однако ему становилось все тяжелее.

Замену найти можно, однако подобные вещи серьезно мешают. Это не вспоминая про уже разгоревшееся соперничество за освобождающуюся должность. Не супруга, естественно, а командующего. Жаклин было трудно. Она привыкла иметь за спиной надежного человека и искренне была привязана к нему.

– Мне хотелось обсудить некоторые вещи в дружественной обстановке, – сказала она наконец.

– Я стал тем, кем стал, благодаря леди Кнаут, – твердо заявил Блор, игнорируя отрицательный жест. – Да, я не вполне дурак и видел, что ты нуждалась во мне, может быть, не меньше. Во всяком случае в самом начале. И все же я благодарен богам и своей судьбе, что они свели нас. Может быть, в другом месте получил бы нечто лучше, да вряд ли. Я учился у тебя править, и ты оказалась хорошей учительницей. И направление движения к высотам власти, пусть и не специально, тоже получил в Кнауте. Поэтому я обещаю: беседа наша будет и дальше дружественной и при том насквозь деловой. Злиться не стану, даже не получив желаемого. Говорю честно – мне нужен Кнаут, однако при необходимости и без него обойдусь.

– И в чем смысл присланной грамоты?

– Я сказал честно! Не надо играть.

– Наверное, я неправильно сформулировала вопрос… – сказала Жаклин с заминкой.

Конечно, она способна распознать намек даже без привлечения юриста. Более того, все предельно прозрачно сказано. Вопрос при этом остается – что взамен.

– Фактически ты выводишь лордство из-под юрисдикции местной власти. Неподсудность дело хорошее, только я и без этого подчиняюсь напрямую императору.

– Видимо, в лесах еще не до всех дошло, – хмыкнул Блор. – Имперские граждане у меня нынче проходят по цене подгнившего товара. И права их не стоят ровно ничего. Как и привилегии любой общины, не принявшей покровительства новых властей. Моих. Конфликты территориальные, торговые, юридические будут, и очень скоро, можешь не сомневаться. Уже стучатся в дверь. И я поддержу давших присягу.

– При этом федераты не признали тебя своим сюзереном!

– Правильно, – легко согласился Блор. – Ни в каких договорах и соглашениях не зафиксировано мое высшее руководство. Исключительно военное. Реально у нас два отдельных союза – я с федератами и уния с герцогом. Личная, через женитьбу. Соответственно и разделили результат. Чапар на треть мне не подчиняется ни юридически, ни политически. Это земля герцога.

В перспективе – его сына, подумала Жанель. Блора. Не самый худший вариант.

– Остальная территория, как и Ранткур, помимо специально оговоренных общин и городов, угодила в очень странный статус. Федераты не хотят отпускать своих граждан на вольные хлеба. И еще меньше – смешиваться с местным населением. Им важны бесперебойные поставки продовольствия, а переселяться не хотят. Прекрасно видят – это путь к уничтожению их образа жизни.

Тем не менее, как раз в Шейбе население по большей части выгнали и поставили там не только гарнизон, еще и новых жителей. Собственный выход к морю, и земля неплохая. Поселенцы всерьез обустраиваются, и уж считаться с бывшими хозяевами не собираются. Интересно, сколько в происшедшем вины конкретно Блора? Не мог не затаить злобы на храм и жителей города. Не просто же ткнул пальцем в карту, когда шли переговоры.

– Зато и нет сдерживающих сил. Все решается на месте командирами полков. Тут масса вариантов, вот и выходит мой щит выгоднее для многих. Но я же не останусь в провинции, значит нужны люди. Управляющие. То же наместничество, но мое.

– Ну поддержу я тебя, и чем все это кончится? – скептически потребовала Жаклин. – Все южные провинции Империи имеют население под пятьдесят миллионов. Северные вместе – где-то восемь. Минус Массо, где полмиллиона имперских граждан, и сомнительный Серкан, до которого еще нужно добраться. То есть кругом бегом пять. Ну северяне выставят еще тридцать-сорок тысяч бойцов. Ты правда надеешься победить? Год-два повеселишься, затем наваляться кучей, собрав со всего государства в десять раз больше. А нас, выступивших на твоей стороне, если не вырежут, что вполне вероятно, так обчистят.

– У меня не было другого выхода, – без особой радости признал Блор. – Если раньше федератам посылали продовольствие, то у нас на глазах сначала прекратили поставки без всякой причины, а теперь вроде бы их услуги не требуются. С той стороны сижу я, им не враг. Одна беда – последние годы для всех тяжелые. Неурожай и холода. Пока я мог, кормил Каменный пояс. Мало того – не обязан, а все приметы обещают и дальнейшее похолодание.

– Ты ведь изрядно проредил тамошнее население, – прикусив губу, возразила Жаклин.

– Да. И все ж их слишком много, а урожай скуден. Леса и поля не могут обеспечить всех. Еще один такой год – и никто не станет слушать увещеваний, обрушатся на любого соседа, имеющего лишний кусок. С островов снимаются племенами, не дружины, как до сих пор. Гелонцев мы отбили, но когда станет нечего жрать, толпа неминуемо двинется на юг. В теплые края, за хлебом и мясом. И возьмут они силой.

Уж подобных вещей объяснять Жаклин не требовалось. Общую картину грядущих несчастий представляла достаточно ясно. Не зря последние годы вкладывала львиную долю дохода в строительство вокруг Кнаута стен из камня, подготовку кнехтов и наем свободных фемов. Ей требовался серьезный отряд, и как оказалось, не зря.

Отряды вооруженных людей в несколько сотен человек неоднократно проходили мимо Кнаута этой весной, и только наглядное проявление силы временами сдерживало. Многие соседи пострадали. Не то чтобы нечто совсем ужасное, но происшествия случались. А ведь это явно не конец. Если федератов отобьют, они пойдут вверх по рекам – и уж тогда не станут хранить никакой дисциплины.

– Потому что Карунас дерет налоги, после которых приход варваров воспринимается населением в виде серьезного облегчения. Следующий год – год голода и смерти. Для всех вас, живущих на реках и побережье. Волна бы обязательно покатилась, и федераты шли бы в первых рядах.

– Ты сделал лучше? – в голосе прозвучало сомнение.

– Именно так! Пришли организованные отряды, четко знающие границы полномочий и от кого избавляться, а кого не трогать.

Он знал, что совсем уж замечательно все не прошло. Кому дали в зубы, где не заплатили за выпивку или еще какое сено для животных. Тем не менее деревни не горели, трупы по воде к морю десятками не плыли. Своего рода достижение. Можно записать себе в доброе дело.