Семь чудес и гробница теней - Питер Леранжис

– Обещай, что будешь держаться нас, – шептал мне через плечо Касс, поднимаясь по подвальной лестнице.

– Да, Касс, – устало протянул я. – Обещаю.

– И никаких преследований священников, – продолжил он.

– Ха-ха-ха, – сухо отреагировал я.

– И никаких панических атак при виде попрошаек.

– Может, хватит?!

– Тсс! – шикнул папа.

– Успокойся, Джек, – прошептала Эли. – У нас нет локулуса, заглушающего звуки.

Мы быстрым шагом поднимались с нижнего уровня музея на первый этаж. Касс нес в руках локулус невидимости, благодаря которому мы смогли успешно затаиться до самого закрытия музея. Но на узкой лестнице держаться за руки, пока один несет локулус, было слишком трудно, поэтому мы с папой и Эли остались видимыми. Но в этом не было ничего страшного. Мы успели пробраться на склад и найти для папы рабочую униформу. Если нас кто-нибудь увидит, папа сможет представиться местным служащим, затеявшим небольшую экскурсию для своих племянника и племянницы.

Мы остановились наверху лестницы. Воздух гудел от завывающих вдалеке мощных пылесосов. На всякий случай мы все взялись за руки – Касс за Эли, Эли за меня, я за папу – и, став невидимыми, на цыпочках пошли по проходу между двумя рядами темных тотемных столбов, бросающих на нас осуждающие взгляды, в экспозиции, посвященной культуре индейцев.

С закрытия музея в восемь часов вечера прошло уже больше двух часов. Мы успели много где побывать, но пока я не почувствовал ни намека на наличие здесь исцеляющего локулуса. Нам придется тут обшарить все вдоль и поперек, пока мы его не найдем.

– М-м, ребят, мне нужно отойти, – сказала вдруг Эли.

– Куда? – удивился Касс. – Кому ты успела назначить свидание?

– Вон кому, – Эли указала на дверь в туалет.

Для поддержания невидимости нам пришлось последовать за ней.

Мы прошли мимо огромной деревянной лодки с манекенами индейцев в ней и медведя. Слева от нас была закрытая дверь, ведущая наружу. Из окон просматривался плавный поворот подъездной дороги и старые многоквартирные здания на другой стороне улицы.

Эли вскинула бровь:

– Ребят… Вас не приглашали.

– Нет… Что?.. Мы в курсе! – вспыхнул Касс. – Мы… э-э… подождем снаружи.

Но в этот момент я почувствовал странное покалывание в стопах. Оно поднялось до колен. Сердце начало грохотать.

– Подождите минутку, – сказал я. – Он здесь. Локулус.

– В туалете? – поразилась Эли.

– Дальше отсюда, – ответил я. – Но в этом здании. Я чувствую его.

У Эли озарилось лицо:

– Иди и найди его! Вы тоже, мистер Маккинли. Отдай мне свой телефон, Джек. Мы с Кассом пойдем за вами с локули.

Я достал из кармана сотовый и передал ей. Эли юркнула в туалет, Касс исчез из виду, а я быстро пошел в соседнюю комнату. Затем в следующую. Папа не отставал. Мимо проплывали экспозиции, но я едва их замечал. Какие-то грызуны на стене. Огороженная веревкой еще не готовая экспозиция. Лестница.

Второй этаж. Птица-секретарь. Наряды африканских племен. Антилопы.

Чувство нарастало, оно вибрировало в моих костях и щекотало кожу. Я остановился внизу темного лестничного проема.

– Нам наверх, – тихо произнес я.

В начале лестницы стоял знак с медной табличкой «Исследовательская зона/Требуется пропуск». Папа отодвинул его в сторону:

– Думаю, для нас можно сделать исключение.

Мы взбежали по ступенькам и притормозили наверху. Перед нами вглубь уходил скудно освещенный коридор с закрытыми дверями по обе стороны. В конце проход разделялся на два новых коридора – влево и вправо.

Я застыл на месте. Из левого прохода доносилось отчетливое «топ-топ-топ».

– Не бойся. – Папа оправил форму и засвистел что-то себе под нос.

«Засвистел?!»

– Ты что делаешь?! – в панике прошептал я.

– Так они поймут, что здесь кто-то есть, и не удивятся, увидев нас, – пояснил папа. – Это вызовет куда меньше подозрений. А теперь идем. Делай вид, что так и надо.

Мы пошли по коридору, и я попытался сосредоточиться на том, чтобы выглядеть расслабленно. Но Песня гептакиклоса гремела внутри, подстегивая меня. Подсказывая, куда идти.

– Направо, – шепнул я продолжающему насвистывать папе.

Мы свернули – и едва не столкнулись с женщиной в рабочей форме и с затянутыми в тугой хвост на затылке длинными волосами.

– Привет! – слишком громко поздоровался папа.

– Вчера, – сказала женщина.

– А? – не понял папа.

– Песня, что вы насвистывали, – «Yesterday» «Битлз», я сама ее люблю. – Она присмотрелась к бейджику на груди папы. – На какую букву падает ударение в вашей фамилии? На «ю» или на «о»?

Я в первый раз за все это время обратил внимание на папин бейджик: «Костюшко».

– Можно просто Кос! – вырвалось у меня. – Его все так зовут.

– Это мой… э-э… племянник, – поспешил добавить папа. – Решил устроить ему небольшую частную экскурсию.

– Приятно познакомиться, – кивнула она и указала на свой бейджик с надписью «Мария». – С моим именем куда проще.

– Что ж, Мария, мы собирались забрать кое-что в кабинете номер… – Папа покосился на меня. – Кабинете номер… не напомните, молодой человек?

«А мне откуда знать?!»

Локулус мог быть где угодно. В этом коридоре было три двери – две по бокам от нас и одна в самом конце. Мелодия звучала так невыносимо громко, что я откровенно не понимал, как они могли ее не слышать. Пошатываясь, я сделал несколько шагов вперед. Перед глазами замелькали таблички с номерами комнат: В23… В24… В25…