Путь князя. Быть Воином - Роман Злотников

— Витязь, а как все происходит?

— Вы хотите знать, как устроен наш мир? — задумчиво переспросил Витязь. — Вряд ли я смогу точно и до конца ответить на ваш вопрос.

— Да нет, — слегка смутился Ирайр, — я не совсем точно сформулировал. Просто мне интересно, как становятся Воинами, Витязями, Светлыми князьями? Кто… их назначает? И по каким критериям?

Марат усмехнулся.

— Я знаю. И единственное, почему я ответил так, это чтобы ты еще раз оценил важность точной формулировки. Что же касается того, кто и как делает человека Воином, Витязем и далее, то… тебе надо понять вот что. Все мы, те, кто избрал Путь Воина, — суть воинство Господне. И наша задача состоит в том, чтобы держать этот мир. Защищать его. Продлять его существование. Править им. Ибо та часть мира, которая относится к жизни людей, а она, как ты уже понимаешь, лишь часть того мира, который вверен нам в ответственность, — больна и извращена. А исправлять не правя — невозможно. И именно этим вызвано то, что Государь довел до сведения всех правителей в пока еще очень небольшой, известной нам части вселенной. А именно: что воля Государя, озвученная любым из его поданных, должна быть немедленно исполнена. Даже если она противоречит всем привычкам, традициям и законам. И добился того, чтобы у власть имущих извращенного мира крайне редко возникала мысль воспротивиться ей.

— Всех его подданных? — переспросила Лигда.

— Да, — кивнул Витязь, — всех. И то, что до сего момента его волю являли лишь Светлые князья, а не Витязи или даже Воины, это наше решение, не имеющее никакого отношения к извращенному миру и его правилам и правителям.

Так вот оно что! Значит, и они сами принадлежат к тем, кто уже имеет право повелевать королями, премьерами и президентами…

— Любой из Воинов, — между тем продолжал Витязь Марат, — то есть тех, кто сумел проникнуть в самую суть устройства этого мира, привести душу хотя бы к основам божественной гармонии и этим получить возможность прикоснуться к силе Творца его, уже знает и умеет много больше того, что знает и умеет самый талантливый из тех, кого мы называем обычными людьми. Нет, и у них случаются озарения. Мгновения, когда люди понимают, осознают нечто исключительное, либо совершают то, что потом называют чудом. И не так уж редко. Но это именно озарения, вспышки, мы же способны постоянно пребывать в том состоянии, каковое у обычных людей бывает лишь во время озарения. Но и это состояние далеко не одинаково. И зависит от того, насколько развиты наша душа и наше тело. И сколь далеко каждый из нас прошел по дороге, делающей нас Его образом и подобием. Так вот, ученики, именно это и делает нас Воинами, а затем Витязями и Светлыми князьями. И нет никакой иной градации. И никого, кто бы присваивал эти звания. Ибо как только ты поднимешься по горней тропе к тому уровню, который сделает тебя Витязем, это сразу станет очевидным для тех, кто идет той же тропой. Это может произойти чуть раньше или позже, ибо, возможно, к тому моменту, когда ты уже достигнешь этой ступени, Господь не пошлет тебе никакого испытания, чтобы это мгновенно стало понятно всем. Но это все равно произойдет.

— То есть… — задумчиво спросил Волк, — Воинами, Витязями и Светлыми князьями просто становятся?

— А разве не так же становятся всеми, кто является сколь-нибудь значимым даже там, в извращенном мире? Разве можно назначить художником или поэтом, вождем или учителем, спасителем или матерью? А скольким из назначенных очень далеко до того, чтобы стать теми, на должности каковых они вроде бы, назначены, пусть даже самыми важными органами, возглавляемыми самыми важными людьми.

После этого разговора все они долго не могли заснуть и почти полночи ворочались в своих кельях, напряженно размышляя обо всем услышанном.

А на следующий день погиб Ирайр…

Это произошло на большой полосе препятствий. Они впервые вышли на всю длину полосы. Она заканчивалась участком, при взгляде на который Лигду всегда охватывал страх. Ибо он представлял собой свободно провисающую проволоку, над которой, едва не цепляя ее, нависали большие, метра полтора в обхвате, цилиндры, свисающие на длинных, метров пять, рычагах с оси, протянутой над проволокой. Цилиндры примыкали друг к другу практически вплотную, так что когда они просто висели на рычагах, казалось, что над проволокой протянулась толстая блестящая труба. А снизу над проволокой на земле лежала решетка, густо утыканная сотнями шипов, размером сантиметров пятнадцать каждый. Так что падение с проволоки грозило почти неминуемой смертью.

Ирайр шел первым. Он быстро преодолел все предыдущие препятствия и ступил на проволоку, над которой со свистом летали цилиндры. Единственным выходом казалось подгадать момент и просто пробежать по проволоке. И Ирайр бросился вперед именно тогда, когда у него был на это шанс, но… цилиндры внезапно изменили амплитуду и скорость качания, резко ускорившись. Лигда в ужасе оглянулась, рядом с пультом, положив руки на панель управления, стоял наставник… Она несколько мгновений неверяще смотрела на эту невозможную картину, а затем послышался крик. Лигда с содроганием бросила взгляд на полосу. О боже! Ирайр, едва преодолев треть проволоки, полетел вниз, прямо на шипы.

Лигда закричала от ужаса и бросилась бежать к месту падения Ирайра. Он лежал распятый на шипах, на самом краю решетки. Она упала на колени и протянула к нему руки. Ирайр был мертв, один из десятков шипов, пронзивших его тело, пробил ему затылок и теперь торчал из левой глазницы.

— Не-е-ет! — закричала Лигда и, схватив его за плечи, одним рывком вырвала его тело из железных объятий шипов, а затем прижала его голову к свой груди.

— Ирайр, брат… — зашептала она. — Нет, ты не умрешь! — И начала стремительно погружаться в молитву. Сейчас ничто не имело значения — ни предательство наставника, ни ярко обозначенная этим невозможность дальше идти по оказавшемуся ложным пути, ни она сама. Только Ирайр и… внезапно с жуткой, до ломоты в зубах и костях осознанная ею необходимость не опускать его туда, во тьму, в смерть. Лигда закрыла глаза и…

— Кха… кххх… кха… вот демоны Игура, — прозвучало у ее груди. И Лигда изумленно вынырнула из молитвы.

— Не останавливайся! — послышался над ухом властный голос наставника. — Продолжай! А вы двое — помогите ей, ну же!

И Лигда вновь поспешно ушла туда, откуда была способна дотянуться до того, что вытаскивало Ирайра из тьмы. Возвращало его обратно, к ним…

Когда она наконец открыла глаза, Ирайр осторожно отстранился и провел рукой по своему лицу.

— Лигда, что ты сделала с моим шрамом? — удивленно воскликнул он.

Лигда, у которой, похоже, не осталось сил, чтобы даже пошевелить пальцами, скосила глаза. Щека Ирайра стала совершенно гладкой, исчез уродливый шрам, оставшийся от пробившего щеку разряда. В этот момент Лигде на лоб легла чья-то рука, и спустя несколько мгновений она почувствовала, как чудовищная опустошенность и обессиленность начинают потихоньку проходить.