Морриган. Отраженье кривых зеркал - Кармаль Герцен

Дэмьен громко хмыкнул. По его лицу стало ясно – слова Морриган его задели. Но последнее, о чем она думала сейчас – как бы ненароком ни ранить чьи-то чувства. Ей казалось, что она задыхается от невозможности помочь сестре. Исправить собственную ошибку. Если бы она приехала раньше… ничего этого не случилось бы.

– Ганджу, прошу вас, я вижу только единственный способ избавить Рианнон от преследующей ее тэны. Магия вашего лоа рождает тэну в ней. Заберите ее, уничтожьте, нейтрализуйте – что угодно! Все, лишь бы Риан стала обычной…

Бокор медленно покачал головой.

– Ты любишь сестру, но любовь застилает твой разум. Ты не хочешь принять очевидного: если я заберу магию лоа, то Рианнон просто перестанет существовать. Связь между ее телом и ее душой разорвется, ведь только частица силы Барона Суббота поддерживает в ней жизнь.

– Должен быть другой способ! – воскликнула Морриган. Осеклась на полуслове. – Подождите… я, кажется, знаю…

Она принялась мерять шагами комнату под застывшим взглядом берсерка и жрецов вуду.

– Рианнон нужна жизненная энергия, верно? – пробормотала Морриган. Глаза ее лихорадочно блестели. – И сейчас ее заменяет темная энергия лоа. Но что, если вместо нее будет настоящая, чистая живительная сила?

– Прости, я… не понимаю.

– Моя жизненная энергия – я могу поделиться ею с Рианнон, – выпалила она. – Как веретники делятся ею с темными сущностями, с той лишь разницей, что я буду отдавать жизнь не какому-то мерзопакостному демону или бесу, а родной сестре. Риан будет жива, и никакой темной магии – это как переливание крови, только на магическом уровне, и…

– И это непрекращающийся процесс, – со странной интонацией отозвался Дэмьен. – Тебе придется отдавать свою жизненную силу Риан всю твою – и ее – жизнь. А это значит…

– Я знаю, что это значит, – холодно сказала Морриган. – И это не изменит моего решения. Буду жить столько, сколько отмерено обычному человеку. Пусть это будет не сто двадцать, сто тридцать лет, а меньше раза в два. Они же живут. И наслаждаются этим. Шестьдесят, семьдесят лет – не так уж и мало, верно?

Подумалось вдруг невеселое: некоторые ведьмы в этом возрасте только заводят детей и начинают жить полноценной жизнью. А ей уже надо будет готовиться к переходу в мир духов и теней.

– Я не знаю, – бросил Дэмьен. – Берсерки… обычно до семидесяти лет не доживают. Слишком часто мы находимся на пределе своих возможностей. Слишком сильные – даже для магов – получаем нагрузки. Слишком часто впадаем в ярость, которая подтачивает наш организм изнутри.

Морриган нахмурилась.

– Я этого не знала.

– Теперь знаешь.

– Тогда тем более ты должен понимать, что это – небольшая и вполне оправданная жертва, – горячо сказала она. – Ганджу, вы сможете помочь мне провести ритуал? Должен быть кто-то, кто свяжет меня узами с Риан. Это вам под силу?

Морриган подумала, что он может оскорбиться на ее слова – то, что она сомневается в даре бокора, но никаких обид не последовало. Ганджу коротко кивнул и на родном языке обратился к Саманье и Аситу.

– Ночью, – бросил он наконец. – Поспи несколько часов до полуночи – тебе нужно быть отдохнувшей. Ритуал потребует от тебя много сил.

Морриган открыла было рот, чтобы возразить – ей не терпелось приступить к ритуалу сие же мгновение.

– Не спорь, зеленоглазая. Если хочешь помочь сестре, придется довериться нам.

Она выдохнула, тщательно скрывая раздражение. Поразмыслив над словами бокора, сказала:

– Я спущусь сюда в полночь. И, Дэмьен… прошу, ничего не говори Рианнон.

Берсерк заверил ее, что будет молчать как рыба. Успокоенная, Морриган поднялась на первый этаж. Какой-то шорох привлек ее внимание. Резко обернувшись, она увидела сидящую на полу Киару. Задалась вопросом: была ли она в подвале? И если да, то слышала ли Рианнон их беседу? Иногда Морриган натыкалась на бродящую по дому кошку, в те часы, когда Риан спала. Хотелось бы надеяться, что сейчас именно такой случай.

Как бы то ни было, она не собиралась отказываться от своей затеи. Всего-то и надо – избегать столкновения с Риан вплоть до самого ритуала.

Поднявшись к себе, Морриган заперлась на ключ и улеглась на кровать. Из груди вырвался вздох облегчения, многодневная усталость тут же налила веки свинцом. «Я подремлю только полчаса, и тут же спущусь к бокору». Не успев додумать мысль, она провалилась в сон.