Йенгангер не дышит - Марина Комарова

Звёздный свет разгорался ярче и ярче. Глаза заболели, но и я не подумал отвернуться. Казалось, серебряной белизной пылало всё вокруг, и тьма растворилась. Верно говорят: нет тьмы без света, но не станет света без тьмы. Только ночь родит звёзды, но лишь по следам солнца придёт темнота.

Свет вдруг чуть померк, перестал резать глаза, и я сумел разглядеть очертания небольшой комнатки. Миг – ни света, ни Мяран – я стоял на деревянном полу, смотрел на склонившуюся к столу светловолосую женщину в красном шерстяном платье, расшитом белыми ромбами: не простыми – чуть вытянутыми, изящно переплетёнными друг с другом – ванханенскими. Сердце почему-то забилось быстрее.

Свеча отбрасывала неровный свет на женщину, а в узкое окошко заглядывала ночь.

Она выпрямилась, отодвинула от себя глиняную плошку и вздохнула. Ванханенка. И по одеянию, и по уложенным короной вокруг головы светлым косам, и по серебряному браслету с крупными молочно-белыми камнями, именуемыми бромдами. Их добывали только у нас и не возили на продажу. Камни считались даром Гунфридра ванханенскому народу, и продавать их чужестранцам было неуважением к Морскому Владыке.

Женщина посмотрела на меня. Я замер, забыв как дышать. Что сказать, как объяснить, что взял и из ниоткуда появился в её доме? Но она только вздохнула и отвернулась.

– Шайрах, – тихо позвала кого-то.

До меня дошло, что Мяран показывает происходящее при помощи магии, и даже не стоит опасаться: увидят ли меня или нет. Значит, не такая уж плохая колдунья моя всевидица. Хотя… что я знаю о волшебстве лаайге? Мало, очень мало.

Женщина поднялась, снова глянула в плошку, подняла руку и убрала упавшие на глаза короткие прядки. Бромды глухо стукнулись, наполнив комнатку странно родным и привычным звуком – мать всегда носила такие браслеты. А ещё я поймал себя на смутной мысли, что уже где-то видел эту женщину. Но только где? Богата встречами дорога Посредника, попробуй-ка всех упомнить!

Послышались шаги, в комнате появился молодой мужчина, закутанный в тёмные одежды южан. На поясе висела кривая сабля, голова была скрыта капюшоном.

– Чем скорее ты его найдёшь, тем будет лучше, – мягко произнесла женщина. – Вода не хочет меня слушаться и ничего не показывает.

Она опустила пальцы в плошку, изящную кисть тут же окутало серебристое пламя. Я нахмурился. Ванханенская магия. Такой же я пользовался, когда искал скрёмта. Значит, она тоже имеет дело с духами смерти. Потому что маг, уважающий жизнь, не станет колдовать ночью. Ночь – время мёртвых.

– Хозяин Штормов собирает войска, рано или поздно он придёт сюда.

– Почему именно сюда, Йортрен? – спросил Шайрах. – Разве в Ванханене живут все его враги?

– В пределы лаайге не посмеет сунуться, – усмехнулась она. – Там Мяран – всевидица всего Севера, её нельзя трогать ни злу, ни добру. И как бы не хотелось Спокельсе стать могущественнее всех, Мяран он силой не возьмёт.

– Но сумеют ли оленеводы дать ему хороший отпор?

Нет, я не услышал презрительных нот в слове «оленеводы», однако южанин искренне недоумевал, как лаайге могут противостоять Хозяину Штормов.

– У них есть оружие, – уклончиво ответила Йортрен, – и надо сойти с ума, чтобы туда пойти. Разве что он сумеет подчинить саму Госпожу Смерть.

Жаль, я не мог глянуть на Мяран. Хотелось побольше узнать, что прячут лаайге и почему мой враг не посмеет к ним подобраться.

Шайрах усмехнулся:

– Ваши боги – не мои, Йортрен, но ты знаешь, почему я здесь.

Она кивнула:

– Да. Пусть же хранят силы земли и неба почтенного Яшраха.

Я вздрогнул и необдуманно сделал несколько шагов ближе к ним. Яшрах! Мой учитель?

Но говорившие меня не видели и не слышали.

– Хозяин Штормов уже знает, что остался в живых внук Ингвы. И сделает всё, чтобы уничтожить его, – продолжала Йортрен. – Мало того, что мальчик – сильный Посредник, так ещё и завис между жизнью и смертью. Если боги подсуетятся, ему не будет равных, а Острова-Призраки превратятся во прах.

Я напряжённо слушал, сжав кулаки. Во всемогущество не верил, но всем сердцем желал, чтобы они говорили правду.

– Он сумеет вызвать из мира мёртвых врагов Спокельсе. А их больше, чем достаточно.

Шайрах покачал головой, задумался. Зачем-то провёл пальцами по рукояти сабли, будто хотел убедиться, что она никуда не подевалась.

– Плохо. Где мне его искать?

Йортрен сложила руки на груди и отошла к окну.

– Зеркало вод показало, что йенгангер идёт на север. Скачи в Раудбрёмм, мимо него не ведёт ни одна дорога, а значит – он будет там.

Шайрах откинул капюшон, сверкнула холодным серебром серьга, по плечам рассыпались иссиня-чёрные волосы. Он вздохнул. Кажется, южанину ехать не особо хотелось.

– Главное – не потерять время, – сказала Йортрен. – Ты поедешь в Раудбрёмм. Мы с Ингваром – в Ярлунг. Если не удастся тебе его перехватить, будем действовать мы.

Меня как озарило: Ярлунг! Рангрид сказала, что меня искали ванханенцы! А Йортрен я видел, когда ехал с холмов, где искал Нороа! С ней ещё был мужчина. Но… Я снова нахмурился. Нет, не этот. Тот, судя по внешности, был северянином.

Шайрах вдруг посмотрел на меня. Я замер. Он тут же перевёл взгляд на собеседницу. Я выдохнул. А ведь его я тоже видел! Тогда, на постоялом дворе Гутрун и Ярни. Тот самый лекарь, о котором не очень-то ласково отозвалась подавальщица.

– Что мне делать, если ключ не признает его? – вдруг напряжённо спросил Шайрах.

Йортрен передёрнула плечами.

– Этого не может быть. В ключе – кровь Глёмтов, так что всё получится.

Шайрах некоторое время молчал и кусал губы. Явно что-то хотел спросить, но не решался. Потом резко выдохнул и кивнул, накидывая капюшон:

– Хорошо, тогда я отправляюсь.

Йортрен резко обернулась:

– Сейчас?

– Да, мне ночная дорога удобнее будет.

С этими словами он развернулся и быстро вышел. Йортрен подняла руку и начертила руну в воздухе, сберегающую от лиха в пути.