Никаких принцев - Мария Сакрытина

Утро вечера все-таки мудренее.

Это смотря какое утро… Выглянув из-под шерстяного (очень колкого!) одеяла, я смотрю на суетящихся по комнате гоблинов. Смотрю и засыпаю снова. Потом просыпаюсь — никого уже нет, зато меня ждет завтрак. Какая-то каша (вроде бы овсянка) и молоко с зеленцой. Мох, что ли? Гадость. Засыпаю снова…

Третий раз оказывается более удачным. Я выползаю из-под одеяла, чуть не ломаю себе шею в купальне (здесь горячие источники, так что с водой мучиться не приходится). С гардеробом, кстати, тоже: меня ждут на выбор с десяток платьев наподобие тех, что висят в доме Розалинды. Или мой вчерашний костюм, чистый и выглаженный. Я надеваю его, выпиваю молоко, игнорирую кашу и долго смотрю на браслет Дамиана. Если внутри духи или демоны, то, наверное, их можно как-то оттуда выгнать, а потом убедить мне помочь.

Видите, не каждое утро мудренее… Вечером мне бы в голову такое не пришло. Вечером я бы пыталась с разбегу высадить дверь или протиснуться в вентиляцию. А может, утонуть в бассейне, ища, откуда там текут источники. Заодно бы наверняка сварилась. Но утром — не-е-ет, утром я уговариваю браслет: «Сим-сим, откройся». Про себя костерю Дамиана: хоть бы сказал, как этой штуковиной пользоваться! Жизнь она ему спасла? Мне, может, тоже, но на фиг мне жизнь в подземелье? А потом Ульрика и правда озарит: отпилить мне голову во благо Розалинде, например. И что? Отпилит. Нет, я этот благой момент ждать не собираюсь. Я сбегу — все равно тут больше делать нечего. К тому же у меня сестра пропала, и я не верю, что армия во главе с женихом сможет ее найти. Как будто Ульрик знает Роз так, как знаю я!

Браслет не уговаривается. Я пробую бить подвески камнем, выковыривать их из оправы — не-а, без толку. Мне приносят обед, но я не обращаю внимания. До тех пор, пока не умудряюсь поцарапать ладонь о каменную резьбу стола, у которого сижу. И пока капля крови не попадает на одну из подвесок.

Струйка дыма вырывается оттуда, окутывает мою ладонь. Мгновение — и никакой царапины. Еще мгновение — и струйка всасывается обратно в подвеску…

— Стоп-стоп-стоп! — вскрикиваю я. — А ну-ка, давай обратно! Давай, а то я себе снова ладонь порежу! И что-нибудь еще такое же сотворю. Давай!

Струйка замирает, потом расползается в маленькое облако и поднимается на уровень глаз.

— Чудненько, — улыбаюсь я. — Значит, так. Мне надо отсюда выбраться. Желательно на поверхность.

Облако вспухает, снова превращается в струйку и плывет к двери. Я — за ним.

Дух, демон или кто это — не знаю. Но ему требуется ровно секунда, чтобы справиться с замком и открыть мне дверь. Потом, правда, его замечают стоящие на страже гоблины. Удивительно, они правда хотят справиться с дымом своими громадными топорами?..

Я выскакиваю наружу, пробегаю мимо клубка мутузящих друг друга гоблинов, над которыми клубится туман, и успеваю бросить:

— Спасибо!

Куда дальше — не знаю, но вот в такие моменты очень удобно быть лягушкой. Меня тянет к воде. А вода в подземельях, если не знать дороги в туннелях, обязательно выведет на поверхность. Когда-нибудь.

Беда только в том, что она ледяная. А я, хоть и теплокровная лягушка, но все равно мерзну (ну хоть в спячку не впадаю). Мне удается зацепиться за какую-то лодку, похожую на гондолу, и изобразить из себя бревно. Знаете, как Горлум плавал во «Властелине колец»? Наш человек, он понимал, как остаться незамеченным. Спросить бы у него еще, как согреться…

Увы, гондола, за которую я уцепилась, верткая — меня мотает, как щепку. А потом мы приплываем в озеро — и вот здесь самое время выбраться из воды, потому что озеро в этих подземельях — примерно как главная площадь в городе. Я мало что успеваю рассмотреть (к тому же вокруг царит сумрак, лишь иногда мелькают светящиеся камни). Но лодок по озеру плавает очень много: они снуют туда-сюда, как ореховые скорлупки, и мне приходится очень постараться, чтобы не попасть под весло.

А на берегу тут что-то вроде ярмарки. Сотня гоблинов в хаотичном движении мечутся от прилавка к прилавку, торгуются, визжат, вопят. Здесь я своим уродством не выделяюсь, но, увы, вижу и слышу куда хуже всех. И постоянно с кем-то сталкиваюсь. Ладно, когда с торговцем — успеваю отпрянуть и извиниться. Но когда передо мной вдруг вырастает очень мрачный гоблин в броне, я понимаю, что он наверняка как-то связан со стражей. И что меня, наверное, ищут.

— Солнечная девочка! — ахают гоблины, когда я пячусь.

— Ква! — отзываюсь я и, увернувшись от лапищи бронированного, бросаюсь в озеро.

Ура — гоблины плохо плавают. Особенно когда на них броня…

В следующий раз я пристраиваюсь бревном на какой-то плот. Здесь всем заправляет престарелый гоблин, тоже седой, как и придворный маг, но еще очень даже живенький. Он что-то гнусаво рассказывают другому гоблину, моложе, и, судя по тону, это лекция. Очень нудная. Прислушиваюсь: действительно, рассказ о ценах на дерево. Эти двое везут товар в соседний поселок и обсуждают, как выгодно продать. Точнее, обсуждает старик, а гоблин помоложе его угрюмо слушает.

Я успеваю отдохнуть, забившись между бревен на продажу. А когда мы снова оказываемся в подземном озере, ныряю в воду. Здесь лодок, слава богу, меньше, и уже можно не бояться, что меня зашибут веслом. Зато, когда нахожу реку и плыву по течению, оно выносит меня к водопаду. Чудом я успеваю ухватиться за камень, выбраться на берег и, стараясь не глядеть на ревущую где-то в темноте воду, бреду, прихрамывая, по каменному туннелю. Заблужусь, как пить дать.

Снова царапаю браслет. На этот раз он только тускло светится, но никакого дыма из него не выползает. Обидно. Но ладно, хоть свет есть. Пойду куда глаза глядят…

Через полчаса я начинаю понимать, что стоило бы вернуться к реке. Еще минут через десять я пытаюсь это сделать, но у меня не выходит. А спустя какое-то неопределенное время панического метания по пещерам я просто сажусь на пол и прикидываю, когда Ульрик и его стража найдут здесь мой бренный скелетик. Наверное, Ульрик его тогда просто где-нибудь спрячет, а сестре что-нибудь наврет. Чтобы она не расстраивалась. М-да…

Вот почему, стоит в темноте забрезжить рубину, я вскидываюсь и встречаю отряд бронированных гоблинов чуть не с распростертыми объятьями.

Понять, что их послал не Ульрик, мне удается почти сразу: ребята искренне мне удивляются. И так же искренне радуются. А потом очень быстро меня связывают, закидывают на спину самому, наверное, немытому бронированному и куда-то несут. А когда мои возмущения им надоедают, меня просто хорошенько встряхивают. Наверное, я теряю сознание, потому что бронированные даже делают привал и начинают хлопотать вокруг меня, переругиваясь («Солнечные люди такие нежные!»).

Из их разговоров я успеваю понять, что это местные Робин Гуды. Они против Ульрика, они против монархии и вообще они любят подраться. А император заставляет их соблюдать какой-то там закон. Ребятам закон не нравится, они хотят драться, когда хочется им, а не какому-то императору. А еще они хотят жить весело. Но на это нужны деньги. Поэтому ребята под шумок занимаются работорговлей. Да, в подземельях есть рабство. Особенно ценятся солнечные люди. Особенно такая красотка, как я. Эти ж солнечные поголовно белые, а я — зеленая. Плюс сто очков к моей красоте.