Охота на гончих - Надежда Федотова

– Эй-я!! – хором взревели подхватившие припев норманны. У Нэрис заложило уши. Едва удержавшись на ногах, она тем не менее пробилась к концу скамьи и, не дав зловредному скальду сызнова раскрыть рот, бухнула на стол кувшин:

– Хвала тебе, сладкоголосая птица великого севера! Ты нас порадовал песней, так прими же ответный дар – не побрезгуй, промочи горлышко. А коль вино рубиновое по душе придется, так…

Ивар ухмыльнулся, глядя, как щебечущая супруга указывает куда-то в конец комнаты. Что она говорила скальду, советник не слышал, но заинтересованный взгляд «сладкоголосой птицы», брошенный на кувшин, истолковать превратно было невозможно. «Аж ноздри задрожали, – удовлетворенно отметил лорд. – Конечно, браги он за свою жизнь выпил столько, что утопиться впору, а дарами южных виноградников ярл с дружиной небось не делится». Ивар помахал рукой находчивой женушке: возвращайся, мол, и окинул взглядом гостей. Человек триста, не меньше! И половина с трудом на ногах уже держится. Ну, еще бы – норманнские пьянки страшнее набегов. А уж пьянки свадебные особенно: чаши наполняют по самую кромку, пьют до дна и поднимают, согласно традиции, едва ли не каждые пять минут. Там только обязательных тостов почти целая дюжина! Первый – за Одина, второй – за Ньёрда и Фрейра, о доброй жатве и мире, потом «слово вождя», без которого ни один праздник не обходится, следом тост за умерших родичей да их великие дела, после – за счастье молодых… И это ведь только начало, хотя неподготовленные гости даже до шестого тоста редко доживают. Сползают с лавок тихонечко, на их место садятся новые – и так до бесконечности. Точнее, до того, как последний не отключится. Лорд Мак-Лайон с сомнением поглядел на выстроившуюся перед ним череду кувшинов и мысленно признал правоту брауни: лучше пару недель потерпеть, чем потом еще год лечиться. Это тебе не посиделки в королевской гостиной…

– Ивар, – рядышком на лавку плюхнулась помятая супруга. – У нас в Византии какие-нибудь интересы имеются?

– Не сказал бы, – глава Тайной службы, отвлекшись от размышлений о здоровье, удивленно приподнял бровь. – А что случилось?

– Да я скальда этого к византийским купцам отправила, – развела руками Нэрис. – Дескать, такой талант весь мир узнать должен… Что ты хохочешь?! Ну просто они от нас дальше всех сидят – у самой перегородки, дальше только дверь. Не на улицу же мне гнать его было?

Она, надувшись, пихнула веселящегося мужа кулачком. И зевнула в рукав.

– Устала? – Ивар обнял жену за плечи.

– Страшно. Послушай, нам обязательно здесь до самого утра сидеть? Мы ведь просто гости!

– К сожалению, не «просто», – поморщился лорд. – Кого конунг лично на торжество пригласил, тот раньше высочайшего соизволения и шагу к двери сделать не моги… Облокотись об меня, котенок, все тебе удобней будет. И потерпи еще хоть часок – скоро молодых на брачное ложе проводят, вот под это дело мы с тобой и слиняем. У меня у самого уже голова пухнет. Тихоня-то вон как славно устроился!

Нэрис с завистью взглянула на Ульфа, уронившего голову на руки и весьма явственно похрапывающего в стол, и сказала со вздохом:

– Ему же в ночной караул, а мы еще выспимся… Кстати, где Творимир? Я его последний раз аж возле храма видела.

– Творимира я отпустил. До утра, он уж который день просится… Мне его приятель, конечно, не сильно нравится, но дружбу надо уважать. Кстати говоря, они оба здесь – вон туда посмотри. Справа от двери, в углу, где русы сидят. Я гляжу, эти и в праздник наособицу держатся?

Леди Мак-Лайон повернула голову – действительно, пропавший воевода обнаружился в самом конце огромной комнаты в компании соотечественников. Они с беловолосым Вячко сидели на лавке плечом к плечу и, бурно жестикулируя, что-то обсуждали. Остальные дружинники-русы в беседе старых друзей не участвовали – стукались кружками, выплескивая на пол пенную медовуху, закусывали, хохотали – в общем, ничем решительно не отличались от норманнов. Нэрис задумчиво наморщила лоб. Что-то определенно было не так, а вот что конкретно?

– Ой, – вдруг снизошло на нее, – да ведь я впервые вижу, как наш Творимир разговаривает! Нет, я знаю, что он немым сроду не был, но все же… до чего удивительно!

– А толку? – подосадовал Ивар. – Во-первых, все равно ни черта не слышно, а во-вторых – они же небось на своем языке болтают. Жаль. Я б вот полюбопытствовал.