Астра. Упрямое счастье, или Воспитание маленького дракона - Анна Гаврилова

— Следующих зови.

Толстопузый дедок деловито крякнул и, пошелестев бумагами, зачитал короткий список. После этого двери приоткрылись шире, а в зал просочилась стайка горничных. Я, не раздумывая, ломанулась за ними!

Дракона давно заметили, да и мой рывок никого не удивил. Более того, Натар галантно придержал дверь, а когда я протиснулась, улыбнулся и сказал:

— Привет, Астра.

Я тоже улыбнулась, но так, мимоходом. Потом окинула зал пристальным взглядом и, нахмурившись, поспешила к большому креслу, в котором сидел блондинчик.

Общий смысл происходящего я уже поняла, и теперь очень хотелось подробностей. В чём именно клянутся слуги? И что будет, если кто-то проштрафится? В смысле нарушит данную светлости клятву…

Иду. Привычно стучу когтями по мрамору и внимательно зыркаю по сторонам. Хотя зыркать, в общем-то, не на что — зал приёмов практически пуст. Из присутствующих полдюжины горничных, Дантос с Верноном, ну и чуть-чуть стражи.

Последние, включая Натара, демонстрируют предельную суровость, а блондинисто-брюнетистая парочка, наоборот, улыбается. Дантос сидит в кресле, Вернон стоит за герцогским плечом, а над небольшим столиком, который установлен здесь же, висит крупный шар золотистой энергии.

Иду. Иду, смотрю на шар и понимаю, что при такой диспозиции сообразить, что магия принадлежит не Вернону, а Дану, совершенно нереально. И мне такой ход определённо нравится, но что-то подсказывает — не в курсе только прислуга, а присутствующим здесь стражникам про обретение светлостью магии уже известно.

Но, не суть.

Иду!

Обогнав тушующихся горничных, подхожу к хозяину замка и дарю ему вопросительный взгляд. Тот улыбается в ответ и протягивает руку, дабы погладить маленького дракона.

Я не сопротивляюсь, но и подыгрывать не спешу. Позволив светлости насладиться прикосновением к золотой чешуе, пячусь и, определив подходящее место, красиво разваливаюсь на полу Не у ног, но где-то рядом.

Всё. К просмотру спектакля готова. Можете начинать.

И они действительно начинают. Светлость даёт прислуге знак подойти ближе, а когда те оказываются в трёх шагах, на магический шар кивает.

— Прежде чем начнём разговор, хочу предупредить, это — особая магия. Она не терпит лжи, не терпит предательства. Если кто-то из вас, по каким-то причинам, не готов говорить честно, отойдите. С тем, кому магия мешает, мы пообщаемся позже.

Женщины переглянулись. Драконья сущность уловила исходящее от них волнение, но тот факт, что ни одна из служанок не пожелала отступить, подарил надежду.

Герцог Кернский этот момент тоже оценил — тепло улыбнулся и продолжил:

— Что ж… Думаю, вы уже поняли, зачем вас позвали. Но я всё-таки поясню. Видите ли, я, как любой землевладелец, любой аристократ, да и просто человек, очень хочу, чтобы меня окружали добросовестные, преданные только мне люди. Люди, которые не станут доносить о моей жизни или замышлять нечто против меня и моих близких. Посему я попрошу вас присягнуть на верность. Взамен обещаю свою защиту и справедливый суд.

Дантос замолчал, давая служанкам возможность осмыслить, но времени на осмысление, в общем-то, не требовалось. Просто присяга в случае людей такого статуса, как Дан, была делом обычным. Можно даже сказать обыденным.

— Но прежде чем принять клятвы, — продолжил блондинчик после паузы, — я прошу признаться, имели ли место перечисленные поступки. Совершал ли кто-то из вас нечто, что может быть расценено как донос или преступление против меня или дорогих мне людей?

Служанки снова переглянулись и недружно замотали головами. Наконец самая взрослая из них сказала вслух:

— Нет, ваша светлость.

А другая, из числа тех, что помоложе, слегка покраснела и призналась:

— Несколько раз я обсуждала вашу персону с Ханной, моей сестрой. Она живёт не здесь, а в городе. Она замужем за бакалейщиком. Но клянусь, ничего особенного, ничего такого, что могло бы быть использовано вам во вред, я не говорила.

— Просто сплетни? — уточнил Дан.

Румянец, застилавший щёки женщины, стал гуще, но служанка всё-таки сказала:

— Да, ваша светлость. Обыкновенная женская болтовня.

— В обыкновенной женской болтовне подчас не меньше опасности, чем в доносах, — прокомментировал стоящий рядышком Вернон, но Дан от этого замечания отмахнулся. Мол, да, всё верно, но чтобы вообще ничего не говорили, нужно брать на службу немых.

Вернон с такой позицией согласился и подарил женщинам ласковую улыбку. Ну а я насторожилась… Просто было во всей этой ситуации нечто откровенно странное.

— Я тоже обсуждала, — потупив взор, призналась следующая. — С Татирой, хозяйкой кондитерской. Только мы не про вас… мы про вашу кузину говорили…

— А что с кузиной? — полюбопытствовал Дантос.

— Ничего особенного. Но ужасно интересно, какая она и какой у неё характер. Я очень надеюсь, что она добрая, что не такая змея, как все эти Итереки и Филеки.

Герцог, выслушав признание, усмехнулся, а маг фыркнул. Я же изумлённо приоткрыла пасть и вытаращила глаза. И вот теперь картинка происходящего полностью сложилась. В смысле, я поняла, в чём подмеченная мною странность сокрыта!

Эти женщины… они говорят больше, чем положено. Словно им пару бокалов вина налили или…

Додумать я не смогла. Ошарашенный взгляд дракона сам переместился на сгусток золотистой энергии, да так и замер. Неужели… это она? Неужели причина в древней магии? Ведь других видимых поводов для столь странного поведения прислуги точно нет!

Всё такая же изумлённая я перевела взгляд на Дантоса и поймала подтверждающий догадку кивок.

С ума сойти. То есть действительно магия? Но… но как такое возможно?!

Этот вопрос наш узкопрофильный телепат тоже услышал и пожал плечами, давая понять, что не знает. И тут же вернулся к прерванному по моей вине разговору.

Ещё несколько минут, несколько безобидных признаний, и женщины выпрямились, чтобы повторить за одним из стражников слова присяги. Сами обещания были вполне обычными и разумными: хранить верность, не выдавать тайн, не замышлять и далее по списку. А вот финальная часть клятвы, которую я ждала с особым интересом, от общепринятых «пусть меня бесы пожрут» или «да не видеть мне света, если обещания нарушу», отличалась.

Она звучала так: «Если же я не сдержу клятв, гореть мне и мучиться до тех пор, пока Дантос, герцог Кернский, не дарует мне прощение».

Хм… это что же получается? Предателю придётся лично явиться пред светлы очи Дана, признаться в содеянном и надеяться на помилование?

— Или повеситься на ближайшей ветке, — шепнула их светлость. — Потому что жизнь станет невыносима.

Блондинчик был сух и серьёзен, и удовольствия от необходимости брать такую клятву точно не испытывал. Посвящённый во все тонкости Вернон тоже морщился, а вот горничные, хоть и дрожали слегка, отнеслись к словам не слишком серьёзно.