Неуемный консорт - Юрий Иванович

В последние дни Роман приметил, что Магдалена стала несколько сдавать морально. Казалось бы, стойкости духа любимой женщины можно было позавидовать, да и сама она мужа чаще подбадривала, чем он ее, но вот в глазах все больше просматривалась страшная, беспредельная тоска. Все-таки длительное пребывание на каторге стало сказываться. Эдак еще месяц-два подобной беспросветной жизни – и может произойти психологический надлом, последствия которого трудно даже предположить.

А так как все обычные средства отвлечения от действительности были перепробованы сотни раз и уже фактически не действовали на заторможенное серостью будней сознание, то следовало запускать рискованную программу действий, которая обозначалась словосочетанием «подготовка к побегу». Хотя побег отсюда считался делом невозможным.

Проснувшийся задолго до утреннего гудка мнимый мафиози Си Га Лун тщательно продумал все свои предстоящие слова. При этом он чутко прислушивался к дыханию своей любимой женщины, которую здесь звали Ве Да Лисса, и сразу понял, в какой момент она проснулась:

– Доброе утро, моя прелестница! – Несмотря на незавидное положение, Роман Бровер не утратил восторженного отношения к женщинам вообще и к своей жене – в частности. – Сегодня у нас особенный день.

– Привет! – вздохнула Магдалена. – Чем же он особенный?

– С сегодняшнего дня мы начинаем серьезно готовиться к побегу. Так что данное утро можно даже считать эпохальным!

Женщина вновь вздохнула:

– Если ты надо мной издеваешься или так шутишь, то мне дадут второй пожизненный срок…

– За что?

– За убийство своего сына.

По всем документам они проходили как мать и сын. И хоть и жили вместе в автономном модуле, считалось, что сексом они не занимаются.

– Вот она, твоя забота обо мне и любовь! – с надрывом воскликнул «сожитель». – А вот скажи, драгоценная, почему особо рьяных и удачливых в добыче каторжан стараются и накормить лучше, и жилые модули выделить покомфортнее, и амнистию им устроить, и даже пожизненное наказание исправить на определенный срок?

– Странный вопрос, и ответ на него нам давно известен.

– Ты не совсем права, моя умнейшая! Потому что я задал тебе не один вопрос, а сразу много вопросов. Улавливаешь суть?

Магдалена нахмурилась, пытаясь вдуматься, но у нее и тогда не получилось:

– Понятия не имею! Давай, сознавайся, и я, может быть, буду к тебе не так сурова.

– Хорошо, давай обсудим мою мысль с другой стороны. Наш барон Фре Лих Кири самое что ни на есть заинтересованное лицо в повышении добычи палеппи. Ибо от этого зависит его жизнь, карьера, благосостояние и так далее и тому подобное…

– Так это и так понятно. Он только этим и занимается. И все твои прежние вопросы это и подтверждают: он всеми силами и средствами старается выделить тех, кто выполняет полторы-две нормы. И формы поощрения у него самые действенные. Ты посмотри, сколько деятельных людей только на наших глазах умудрились вырваться с каторги! Это же удивительно! Здорово! Феноменально!

– Постой, дорогая! Ты опять не о том подумала. Давай еще раз начнем сначала. Наш барон Кири очень заинтересован в увеличении добычи. Так? А теперь я спрошу несколько иначе: почему он старается всеми силами уменьшить добычу?

Магдалена даже привстала на локте, чтобы получше рассмотреть мужа и оценить его состояние. Настолько странным показался ей вопрос. И во взгляде сквозила нешуточная тревога и озабоченность, ведь случаев частичного или полного помешательства на каторге имелось предостаточно.

Обижаться на жену за такой взгляд Бровер и не подумал. Лишь подвигал бровями, хитро улыбнулся и подмигнул. Магдалена сразу успокоилась насчет его умственного состояния и задумалась над его вопросом. Но ничего сообразить не смогла: