Невеста войны. Спасти Батыя! - Наталья Павлищева

– Куда они сейчас могут уехать, дорога на запад закрыта, там Гуюк с войском.

– Не знаю.

– Хорошо, проследим.

– Будьте осторожны, они убили четверых разбойников.

– Кого вы называете разбойниками, нападавших с бамбуковыми палочками? Им бы рис таким оружием есть, а не против мечей идти.

– Мечи применены не были, а вот бамбуковый шест оружие страшное. Будьте осторожны.

– Хорошо.

Я раздумывала, звать ли с собой Назара.

– О чем думаешь?

– Говорить ли Назару, что мы уезжаем?

– Нет! Многие будут знать, а с нами опасно. Пусть живет.

Нормально! Утешила, называется. Со мной рядом жить опасно.

Нервы на пределе, Сильвия заставила меня сидеть в юрте целый день, причем в кольчуге и чуть ли не в шлеме. И спать в кольчуге. Хоть бы уж скорей эти уехали, потому что и по весне в кольчуге жарко.

Кинжал в изголовье, меч рядом… на теле кольчуга… мама, я хочу домой! Я действительно хотела. Мне было наплевать на Гуюка, на Батыя, на Огуль-Гаймиш и разумную Сорхахтани. Я хотела в Новгород к Феде и Вятичу, хотела обнять своих дорогих мужчин, зарыться лицом в светлые волосы сына, почувствовать сильные руки мужа. Хватит вмешиваться в историю, свою и чужую, сколько я ни пыталась ее изменить, ничего ведь не выходило, и Рязань пала, и Козельск сожгли, и Батый на Руси хозяйничал… и Гуюка спасти тоже не удастся, в этом я была убеждена, слишком многим он мешал. Но туда ему и дорога, он гад еще тот, это я по предыдущей войне с ним помнила.

Мы лежали в темноте, и по дыханию Сильвии я слышала, что она не спит.

– Сильвия, я вот думаю, какой же узел тут затянулся, в какой мы переплет попали! Огуль-Гаймиш против Сорхахтани, они обе, но врозь против Гуюка… Гуюк против Бату… Гуюк мешает всем – Батыю, Сорхахтани, собственной жене, сыновьям, всем… Точно пауки в банке.

– Да ну их!

– Сильвия, а я ведь замужем… и у меня сын есть…

– Я знаю.

– Откуда?

– Ты на детей смотришь, как мать, а не как девушка.

– Да-а? Есть разница?

– Конечно.

– Сынишка уже большой совсем стал, а мать где-то мотается с риском для жизни.

– Кто тебя заставил?

– А никто, сама по дури полезла. Как ты за драконами.

Сильвия вздохнула:

– Ты думаешь, драконов больше нет?

– Думаю, нет. А если и существуют, то к чему их уничтожать, последних-то? Поехали лучше со мной в Новгород, я тебя с сыном и мужем познакомлю. У меня, знаешь, какой муж хороший…

Подруга почему-то смутилась:

– Ладно, доехать сначала нужно.

– Доедем, не сдаваться же этим гадам самых разных мастей?

Стоило заснуть, и мне приснился Федя. Сын, наоборот, поднимался после сна. Разбудил его дядька Карислав, которого недавно приставили приглядывать за ребенком. Карислав учил Федю не только нормальному поведению в обществе, но и потихоньку военному делу, то есть из лука стрелять, ножи метать, деревянным мечом биться, а еще учил звериным и птичьим повадкам, то есть всему, чему должен учить отец. Но Вятич не мог, а я считала, что учить сына ратным умениям матери просто неприлично.

Я словно наяву увидела Федю, а вот Вятича рядом не было… как жаль! Не выдержав, протянула к сыну руки и закричала:

– Федя!

Федька повернулся в мою сторону, поискал глазами, явно не замечая и… меня толкнула в бок Сильвия:

– Настя, ты чего кричишь во сне?

– Прости… а что я кричала?

– Федя.

– Это имя сына.

– Ладно, спи.

Но заснуть до самого утра уже не удалось. Я размышляла, но теперь уже не о семье, опасно, столько времени не позволяла себе вспоминать, а тут вот сплоховала. Нельзя думать ни о Феде, ни о Вятиче, ни вообще о возвращении домой, как бог даст, так и будет.

Теперь я мыслила исключительно общечеловеческими и крупномасштабными категориями, так легче. До астрономических масштабов не дошло, но на евразийские меня хватило.

Где лучше и что лучше, здесь или там? Но это там касалось исключительно тринадцатого века. С двадцать первым я ничего не сравнивала, нет смысла.

Здесь право сильного цвело махровым цветом, жизнь человека не стоила и ломаного гроша, ее нужно было все время защищать…

Столкновение Востока и Запада? Да нет, пока не дошло, просто Восток показал Западу свою военную мощь, и тот самый Запад, чьи римские легионы когда-то с легкостью (ну, пусть не с легкостью, но уверенно) обращали в бегство противников, но который теперь не мог противопоставить Орде такую силу, использовал другую. Правильно сказал когда-то Карим: тигр хоть и прячется в зарослях, но нападает открыто, и на его зубах нет яда, а маленькая змейка и не прячется, а не убережешься.

Если честно, то в тот миг мне куда больше по душе (хотя их все равно следовало всех перебить!) были тумены Орды, они в зарослях и сильны, и мы об этом знали, чем хитрые, незаметные люди, от яда которых не убережешься.

А с кем Русь? Она не Запад и не Восток, но и быть просто буфером тоже невозможно, и так столько городов до сих пор в пожарищах. Но Восток тоже разный, есть Восток китайский, ордынский вон, а есть уже мусульманский. Это Запад один, тот, что прислал своих рыцарей на лед Чудского озера.

Я вспомнила Каракорум, много тошнотворного, конечно, много неприемлемого, но одно мне нравилось определенно: там никто ни на кого не давил в смысле веры! Мечети, христианские храмы, огромный буддийский храм, какие-то кумирни… каждому свое, и никто никому не враг. Одно дело не соблюдать их обычаев вроде запрета наступать на порог дома, но совсем другое верить в своих богов. Но в любом доме надо соблюдать правила поведения хозяев, если ты гость, конечно. У нас тоже есть поговорка про свой устав и чужой монастырь.

Почему так нельзя на всей Земле? Почему нужно присылать крестоносцев, чтобы обратить «в истинную веру» несогласных? Хотя в чем несогласие между христианами? И зачем силой крестить язычников?

Да, у монголов при огромном количестве минусов был один плюс, который в моих глазах сводил все минусы, кроме убийства людей, на нет. Веротерпимость не искупала только массовые убийства, остальное можно простить, даже разорение городов, в конце концов, те же крестоносцы разоряли ничуть не меньше.

Кажется, я впервые задумалась, что было бы с Землей, победи в Евразии вот этот самый ордынский Восток.