Вакансия - Сергей Малицкий

– Заповедник? – хмыкнул Тюрин, открывая дверь в подвешенный под потолком ангара блок, и тут же закричал куда-то в дальнюю комнату: – Еж! Гость у нас. Сообрази-ка нам чайку. Да приглядись к гостю, приглядись. Заповедник, дорогой мой, за речкой, к Макарихе ближе. Да и то… Не наша эта забота. Леса и тут много. Выборочно берем, сберегаем. Одну рубим, пять сажаем. Не волнуйся. Дир содействует, кто, как не он, деревяшку живую сохранять будет?

Из узкой двери выскочила с чайником невысокая плотная девчушка, похожая на Тюрина как маленькая капля воды на большую. Такие же очки, такие же глаза, такой же серьезный взгляд, только волосы были длинными, усов не наблюдалось, и везде, где у краснодеревщика имелась надежность и основательность, в его дочери очаровывали изящество и женственность.

– Еж это, – объяснил, садясь за стол, Тюрин. – Это мы меж собой ее так. Она, если что не так, и уколоть может. А ты, Танька, приглядись к гостю, приглядись. Твой глаз вернее моего.

– Вы во всякий раз смотрины устраиваете? – смутился от уставившихся на него огромных глаз Дорожкин. – Стар я уже для такого чуда.

– Вы на наше чудо губы-то не раскатывайте, – пустил усмешку в усы Тюрин, насыпая в заварник чай. – Оно само свою жизнь устроит. Ну что скажешь?

– Есть, – прошептала чуть слышно девчонка. – Точно как у Лизки Улановой проблескивает. Но ярче. Много ярче. И как-то странно. Не по-бабски. И горит ровно, не гаснет. Но вполвдоха назад. Если бы Лизку не выглядывала, не увидела бы. Ну и что? Пусть горит. Ничего страшного. Никто ж не увидит. Это даже Фим Фимыч не разглядит. И ребятишки не разглядят. Только мы с тобой.

– Что горит-то? – не понял Дорожкин и снова взъерошил ладонью макушку. – Вы скажите, а то, может, пожарную охрану надо вызывать? Есть пожарка в городке?

– Не поможет она вам, – приподнял крышечку заварника Тюрин. – Да и беды-то особой нет в том, что мы разглядели. От той напасти ни горя ни прибытка. У Лизки-то он рваный, словно обрывок или отблеск какой, его и Фим Фимыч разглядел, ейный довесок в глаза бьет, хотя мало кто его видит, да и то, думаю, недавно появился или прорезался. Тут некоторые считают, что на том ее внешнечество держится, а я Лизку помню, когда над головой у нее ничего не моргало, а она уж молодилась своим талантом. А у вас ровно дышит, но просто так не разглядишь. Давно хоть? Или вы ни сном ни полусонью? Глаз-то у вас хороший. Лизку-то встретите, точно разглядите. А сами себя?

– Да вы о чем хоть? – нахмурился Дорожкин. – Что хоть разглядели-то? Ну видел я Лизку, нимб у нее над головой. Померк, правда, потом, но был. Может, и опять есть. И что?

– Так и у вас, – хмыкнул Тюрин. – Ну чисто сполох какой-то. Не знаю, как уж назвать. Но нос-то особо не задирайте. К святости он никакого отношения не имеет. Так. Аномалия какая-то. Бесполезная, кстати, на мой взгляд.

– У меня нимб? – оторопел Дорожкин и снова начал ощупывать голову.

– Нет, – фыркнула девчушка. – Спиртовка у вас на голове разбилась, сейчас припечет.

– Да вы что? – испуганно вскочил с места Дорожкин. – Откуда? Да я к вам совсем по другому делу. Да я бы увидел. Наверное… Почему нимб?

– Это как же бы вы его разглядели? – не понял Тюрин. – В зеркале? Да вы садитесь, чай заварился. Обсудим все. И дело ваше.

– Не врет ведь? – с интересом заметила девчонка. – И вправду не знал. Хотя не так прост, как Лизка. Есть в нем что-то непонятное, чего даже я разглядеть не могу.

– Ну ты его с Лизкой-то не равняй, – с укоризной покачал головой Тюрин. – Она хоть существо и безобидное, но убогое. Последние года так уж точно. Понятно, что не прост…

– Алле. – Дорожкин поднял телефон, постучал по рычагам. – Господа Тюрины! Я туточки, рядом.

– Да видим мы. – Тюрин протянул руку и коснулся груди Дорожкина. – А ведь точно, что-то есть в нем. Что-то странное. Вот здесь. А ну-ка, Ежик, ладошку положи на спину. Ага. Точно напротив.

Девчушка вскочила с места, шмыгнула к спинке стула, коснулась спины Дорожкина.

– Ну? – напряженно проговорил Дорожкин, боясь шевельнуться. – Там тоже светится?

– Нет, – отчего-то побледнел Тюрин. – А ведь убили вас, господин инспектор. И давно уж. С полгода как. Убили и подтерли за собой. Все ниточки повыдергали. Отчего ж вы не в мертвяках? Можете мне это объяснить?