Изгой - Юрий Никитин

— Скажи яснее, — попросил он.

Она чувствовала холодок опасности, но сказала отчетливо:

— Богоборец не показывался уже несколько лет. Похоже,что-то его не устраивает в самом Совете... но что, он сам не знает. Во всякомслучае, мы уже давно работаем без него. И что же? Да ничего. Ничего неизменится, если он не появится вообще! Мы все так же сможем работать, только унас будут руки развязаны.

Она осеклась, но слова уже сказаны, все притихли, зыркаютдруг на друга исподтишка, молчат. Да, создание Совета Семерых Тайных покончилос распрями между чародеями, но все помнят прежние жестокие схватки, амноголетняя виртуозная борьба Россохи и Беркута вообще вошла в легенды.

Короед завозился, сказал нерешительно:

— Но что будет, если Богоборец вернется?

Беркут сказал при полном молчании остальных:

— Да ничего. Он один из нас. Его место остается за ним.Но я согласен с Хакамой: пора нам несколько вернуть наши позиции... которыебыли утеряны. Утеряны при формировании Совета. Полагаю, что если проголосуемтеперь, то большинство голосов...

Россоха вскочил:

— Погодите!.. Именно эти вопросы нельзя пересматривать!Это же основа нашей работы.

— Пересматривать можно все, — громыхнул Беркутнемедленно, словно все время помнил про их старую вражду. — Только стоитли?.. Хакама права в другом: роль Богоборца все еще чересчур... чересчур. Онодин из нас, так он говорит, и мы так говорим, но все по-мним, что он нассогнал в этот Совет, как стадо баранов, огромной дубиной!

Россоха возразил:

— Ты считаешь, что Совет Семерых — плохо?

— Это прекрасно, — отпарировал Беркут. — Мнетолько не нравится, что он согнал нас силой. Я это помню все время! Это грызетмою гордость, как сто тысяч короедов грызут трухлявый пень!

Хакама сдержанно улыбалась. Похоже, Беркут, один из самыхсильных и яростных чародеев, на ее стороне. Вернее, на стороне тех, кто желалбы избавиться от тирании того сильного лесного человека, который явилсянеизвестно откуда, а потом канул неизвестно куда.

Но ненадолго канул, сказало ее сознание. Ненадолго. В твоейтайной комнате есть зеркало, в котором ты постоянно стараешься отыскать егослед... А когда находишь, твое золото находит много храбрецов, готовыхпобороться хоть с Богоборцем, хоть с любым чудовищем.

— И еще одно, — сказала она громко, — ноочень важное! Да, мы все потеряли свою мощь... как маги. У нас остались капли...которыми просто пренебрегаем. Чему радоваться в этой ситуации? Да хотя бы тому,что Богоборец потерял ее точно так же, как и мы. Сейчас он не сильнееобыкновенного здорового молодого... или не совсем молодого деревенского парня.

Беркут спросил с интересом:

— Почему деревенского?

— Насколько знаю, он никогда не учился воинским наукам,не умеет владеть мечом, никогда не носил доспехи. И он все-таки очень молод...что его тридцать или сорок лет в сравнении с нашими сотнями? Мы за это время нетолько многое узнали о людях, но и перепробовали множество занятий, профессий,сменили увлечения десятки раз... Вот Россоха, при всем его смиренном виде,владеет всеми видами оружия лучше, чем любой из героев, потому что когда-то емунравилось бродить с мечом в мускулистой руке и чистить землю от чудовищ. Но,кроме того, он знает все существующие науки, и эти знания теперь ему нравятсябольше надоевших драк с мечами и топорами. Все мы знаем очень много, чего незнает Богоборец!.. А самое главное, за время существования Совета СемерыхТайных мы узнали все тайны всех правителей, знаем все их спрятанные сокровища,знаем где в горах залегает золото или серебро, знаем, где россыпи драгоценныхкамней, знаем... знаем все, что можно было узнать!.. А вот Богоборец этого незнает. Он искал не знания, а нечто помимо знаний... он даже сам не знает, чтоон искал.

Короед спросил осторожно:

— Но... не нашел? Хакама фыркнула:

— Как будто такое можно найти!

— Найти можно все...

— Если это зачарованный меч, — отпарировалаона, — или сундук с сокровищами!.. Но он искал нечто странное, чтозаставило бы человека... любого человека!.. и нас в том числе, вести жизньтолько праведную, правильную и никогда не совершать нехороших поступков!

Беркут заржал, Хакама очень хорошо скопировала интонациюБогоборца. Остальные колдуны посмеивались тише, но все вздыхали свободнее,плечи расправились. Странен и нелеп человек, который сам себе связывает руки.Человек должен быть свободен в совершении и хороших, и нехороших поступков, ибосегодня они нехорошие, а завтра уже считаются вообще прекрасными и достойными.

Беркут спросил прямо:

— И что ты предлагаешь?

— Всего лишь отыскать Богоборца, — ответила онаосторожно. — Выяснить, не привлекая его внимания, в самом ли деле онпотерял, как и мы, мощь чародея...

Одобрительный ропот поддержал ее слова. Все же страшатся,поняла она, что вдруг да у Богоборца каким-то образом сохранилось магии больше.Все помнят ту страшную мощь, что он выявил...

— А потом? — потребовал Россоха.

Хакама всмотрелась в его лицо, чародей чересчур напряжён,этому лучше правды не говорить... да и всем лучше не говорить, не дураки,догадаются. Доскажут мысленно то, что она не досказала.

— Потом попытаться узнать, — продолжила онаосторожно, — что он собирается делать... Всегда можно спровоцировать наразговор на постоялом дворе за чашей вина. Если он намерен и дальше скитатьсяпо дорогам и расспрашивать бродяг, как жить правильно, то пусть так и дальше...

— А если он готовится вернуться?

— Тогда сейчас надо подготовить ряд условий, —отрезала она, — за которые будем держаться! Мы сохраняем Совет Семерых,который он создал... но взамен мы обретаем свободу от тех нелепых ограничений,которые он нам поставил! Только и всего.

Колдуны переглядывались, только Ковакко морщился, кряхтел,наконец, сказал с откровенной досадой:

— О чем мы говорим? Разве нам не понятно, что надоделать? Почему таимся друг от друга? Россоха спросил настороженно:

— Ты о чем?

— О том, о чем каждый из нас думает, — отрезалКовакко. — Мы — чародеи! А этот Богоборец — чужак. Он был чужаком иостанется чужаком. Опасным чужаком! Мы воевали друг с другом, верно. Но мызнали, чего друг от друга ожидать. Мы и сейчас, хоть во многом осталисьврагами, но все равно мы один другому ближе, чем к этому чужаку... которыйпостоянно угрожает нам. Давайте говорить откровенно... Для нас жизньчеловеческая ничего не стоит. Не важно чья: жизнь правителя, мага илипростолюдина. Так почему бы не воспользоваться ситуацией?

— Что ты предлагаешь?

— Да просто уничтожить эту помеху, — отрезалКовакко. — Тихо-тихо!.. Я еще не все сказал. Другого случая у нас, можетбыть, не окажется. А сейчас случай очень удобный. Да, мы все потеряли мощьмагов. Но зато нас шестеро, а он — один. У нас вся мощь правителей надправителями, мы можем одним словом двинуть целые армии, заставить переселитьсянароды, мы можем разослать по всем дорогам вооруженных конников, которые ираньше полагались не на магию, а на свои мечи и копья!.. Что мне нужнодоказывать вам полное и абсолютное преимущество человека с мечом над одиноким ибезоружным?