Чернильная кровь - Корнелия Функе

— Не бойся, такую мелочь, как ты, медведь есть не будет, — шепнул ему Сажерук и обнял Принца так крепко, словно можно объятием возместить десять лет разлуки.

— От тебя все еще больше пахнет медведем, чем человеком.

— А от тебя пахнет огнем. Ну, говори же. Где ты был?

Принц отодвинул от себя друга на расстояние вытянутой руки и разглядывал его так пристально, словно пытался прочитать у Сажерука на лбу все, что случилось с ним за эти десять лет.

— Поджигатели тебя не повесили, как тут многие говорили, — в этом сомневаться не приходится. А как насчет истории о том, что Змееглав запер тебя в самом сыром своем застенке? Или ты, как поется в некоторых песнях, превратился на время в дерево, в дерево с пламенеющими листьями в глубине Непроходимой Чащи?

Сажерук улыбнулся:

— Да, это было бы, пожалуй, неплохо. Но в мою настоящую историю даже ты не поверишь.

По толпе прошел гул. Сажерук взглянул поверх голов и увидел, как Фарид с раскрасневшимся лицом раскланивается в ответ на аплодисменты. Сын Уродины так отчаянно хлопал в ладоши, что чуть не свалился с кресла. Но Фарид искал глазами Сажерука. Тот улыбнулся мальчику и почувствовал на себе проницательный взгляд Черного Принца.

— Это, значит, и вправду твой мальчик? — сказал он. — Нет, не беспокойся, я больше ни о чем спрашивать не буду. У тебя ведь всегда были тайны. Надо думать, так оно и осталось. Но историю, о которой ты упомянул, я все же надеюсь когда-нибудь услышать. А еще ты должен устроить нам представление. Мы тут все нуждаемся в заряде бодрости. Времена нынче плохие, даже по эту сторону леса, пусть сегодня это и незаметно…

— Да, мне уже говорили. И Змееглав, похоже, все так же тебя любит. Что ты такого натворил, что он грозит тебе виселицей? Что, твой мишка задрал оленя у него в лесу?

Сажерук погладил Пролазу по вздыбившейся шерстке. Куница не спускала глаз с медведя.

— Змееглав, к счастью, не знает и половины того, что я натворил, не то я давно бы уже висел на зубце стены у Дворца Ночи, можешь мне поверить.

— Вот как?

Канатоходец над ними уселся на канат в окружении своих пташек и принялся болтать ногами с таким видом, будто скопление народа внизу нисколько его не интересует.

— Принц, мне не нравится выражение твоих глаз, — сказал Сажерук, глядя вверх. — Не дразни Змееглава, а то он натравит на тебя своих людей, как он это любит. И тогда ты и по эту сторону леса не будешь в безопасности!

Кто-то потянул его за рукав. Сажерук обернулся так стремительно, что Фарид испуганно отпрянул.

— Извини, — пробормотал Фарид, неуверенно кивая Принцу. — Там Мегги! И Фенолио!

— Он говорил так возбужденно, словно встретил самого Жирного Герцога. Где?

Сажерук посмотрел по сторонам, но Фарид в эту минуту загляделся на медведя, нежно положившего морду на голову Принцу. Черный Принц улыбнулся и слегка подвинул медвежью морду.

— Где? — нетерпеливо повторил Сажерук.

Меньше всего на свете ему хотелось встречаться с Фенолио.

— Вон там, прямо за помостом!

Сажерук посмотрел туда, куда указывал палец Фарида. И впрямь, старик стоял там с двумя детьми, как тогда, в первую их встречу, и рядом с ним — дочь Волшебного Языка. Она повзрослела и стала еще больше похожа на мать. Сажерук тихо чертыхнулся. Что им понадобилось здесь, в его истории? Им так же нечего в ней делать, как ему — в их мире. «Вот как? — сказал ему насмешливый внутренний голос. — Старик, вероятно, другого мнения. Он ведь считает себя создателем всего, что здесь есть. Или ты забыл?»

— Я не хочу его видеть, — сказал он Фариду. — Этот старик приносит несчастье, и даже хуже того, запомни.

— Мальчик говорит про Чернильного Шелкопряда? — Принц так близко подошел к Сажеруку, что куница зашипела на него. — За что ты его не любишь? Он сочиняет хорошие песни.

— Он много чего сочиняет.

«Кто знает, что он там насочинял о тебе? — добавил Сажерук мысленно. — Несколько ловко поставленных слов — и ты мертв, Принц».

Фарид, не отрываясь, смотрел на девочку рядом с Фенолио.

— А Мегги? Ее ты тоже не хочешь видеть? — Голос у него звенел от разочарования. — Она о тебе спрашивала.

— Передай ей от меня привет. Она поймет. Ну, иди же. Я вижу, ты все еще в нее влюблен. Как ты сказал тогда о ее глазах? Кусочки неба?

Фарид густо покраснел.

— Перестань! — сердито буркнул он.

Но Сажерук обнял его за плечи и повернул.

— Иди, — сказал он. — Иди, передай ей от меня привет. А еще передай, чтобы она ни при каких обстоятельствах не произносила своим волшебным ротиком мое имя, понял?

Фарид бросил последний взгляд на медведя, кивнул и пошел обратно к девочке, подчеркнуто медленно, как бы желая доказать, что вовсе не торопится к ней вернуться. Она тоже старалась пореже взглядывать в его сторону и смущенно оправляла рукава слишком широкого платья. По ней казалось, что она тут и родилась, — девушка из не слишком богатой семьи, дочь крестьянина или ремесленника. Впрочем, ее отец и был ремесленником — конечно, с особыми дарованиями. Разве что взгляд у нее был слишком свободный. Девушки здесь обычно ходили, опустив глаза, и в ее возрасте нередко бывали уже замужем. «Интересно, моя дочь уже подумывает об этом? Роксана мне ничего не рассказывала».

— Мальчик — молодец. Он уже сейчас намного лучше Коптемаза. — Принц протянул руку к кунице, но отдернул ее, когда Пролаза оскалил мелкие зубы.

— Это нетрудно.

Сажерук перевел глаза на Фенолио. Чернильный Шелкопряд — вот как они его зовут. До чего довольный у него вид — у этого человека, написавшего его смерть. Удар в спину, такой глубокий, что нож дошел до сердца, — вот что он для него придумал. Сажерук невольно пощупал спину между лопаток. Да. Однажды он все же прочел их, смертельные слова Фенолио, в одну из тех бессонных ночей в другом мире, когда он напрасно пытался вызвать в памяти лицо Роксаны.

Тебе нельзя возвращаться!

Как часто слышался ему голос Мегги, произносящий эти слова. Тебя там дожидается один из молодчиков Каприкорна. Они хотят убить Гвина, а ты пытаешься его спасти, и за это они тебя убивают. Он дрожащими пальцами вытащил тогда из рюкзака книгу, раскрыл и принялся искать на страницах свою смерть. И много раз прочел то, что стояло там черным по белому. После этого он решил оставить Гвина в том мире, если ему самому когда-нибудь удастся вернуться… Сажерук погладил пушистый хвост Пролазы. Наверное, было и впрямь глупо завести себе новую куницу.

— Что случилось? У тебя такое лицо, словно тебя поманил к себе палач.

Принц обнял Сажерука за плечи, а медведь тем временем с любопытством обнюхивал его рюкзак.

— Мальчишка тебе, конечно, рассказывал, как мы подобрали его в лесу? Он был страшно взволнован и все повторял, что должен тебя предостеречь. Когда он сказал, от кого, многие из моих людей схватились за рукоять ножа.