Мертвоград - Алексей Калугин

– Не патрульные, а Гильдия.

– Ладно, пусть Гильдия. Мне-то что?

– Хочешь сказать, что от тебя ничего не зависит?

– Точно!

– Дурак, – безнадежно махнул рукой-лапой гаст.

А ему-то что? Ему и на это наплевать! Подумаешь, большое дело, гаст дураком назвал. Хотя если все же подумать… Вот только думать совсем не хотелось. Не было сил. То ли из-за этих гнилых разговоров с гастом, то ли по какой другой причине, у него страшно разболелась голова. И тошнота снова к горлу подкатила. Он отпил воды из бутылки, что держал в руке. Вода успела согреться и стала противной на вкус.

– Какой смысл был в этих убийствах? – Он взглядом указал на мертвых, сложенных неподалеку от ларька.

– Не знаю, – дернул плечом гаст. – Какой смысл в том, что ты живешь?

– Так уж случилось, – вяло улыбнулся он.

– Могу принять за временный ответ, – в тон ему отозвался гаст. – До тех пор, пока не найдешь получше.

– И что ты теперь будешь делать?

– Пойду домой, поем пельменей. Весь смех в том, что теперь даже пельмени стали китайскими. Но вполне съедобные.

– А они? – Он снова кивнул на мертвых.

– Ты что, думал, я их есть стану? – искренне удивился, а может, и обиделся гаст.

А он и сам не знал, что он думал. Сейчас ему хотелось вообще ни о чем не думать.

Наверное, нужно было сказать что-то друг другу на прощание и разойтись в разные стороны.

Он осторожно коснулся языком треснувшей нижней губы.

Знать бы, где найти нужные слова.

Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?..

А не слишком ли ты много вопросов задаешь, дорогуша?..

Заслонка в окошке ларька чуть приподнялась.

– Ну, как? Закончилось?

– Закончилось, – кивнул гаст.

Усатый, пригнувшись, выглянул в щель.

– Ах ты, трель твою!.. – Это он гаста увидел.

Из щели выглянули два подслеповатых ствола обреза и дуплетом выплюнули добрую пригоршню картечи.

Это была ошибка.

Грубая, непростительная ошибка.

В смысле, стрелять дураку нужно было только из одного ствола, поскольку цели он все равно не видел. А так у него не осталось ни зарядов в стволах, ни времени на то, чтобы перезарядить обрез.

Раз!

Гаст одним прыжком оказался возле ларька.

Два!

С первой попытки выдрал закрывавшую окошко заслонку.

Три!

По плечо запустил руку в ларек, поймал орущего, отмахивающегося незаряженным обрезом продавца, через окошко выволок его на улицу и шваркнул об асфальт.

– О-о-ох… – тяжко выдохнул усатый.

Вид у него был суровый. С таким не поспоришь, когда он на тебя в окошко смотрит.

Гаст поставил ему на горло обутую во вьетнамку ногу. Что-то хрустнуло под резиновой подошвой, голова усатого безвольно повернулась в сторону. Как будто все ему вдруг стало абсолютно безразлично.

– Видел? – с обидой в голосе спросил гаст.

– Видел, – борясь с тошнотой, ответил он.

Гаст снова сунул руку в окошко ларька и вытащил большую бутылку воды.

– Держи, – усмехнулся. – За мой счет.

– Спасибо. – Он сунул бутылку под локоть.

И – все.

Вообще-то он не одобрял действий гаста. Но его вовсе не привлекала возможность тоже оказаться на асфальте с мыслью о том, что последним его воспоминанием станет крайне неприятное ощущение от прикосновения грязной резиновой подошвы.

– Ладно, ты как знаешь, а я пошел. – Гаст, как древний римлянин, вскинул руку в прощальном салюте. – Скоро патрульные нагрянут. После стрельбы их кто-нибудь непременно вызовет.

– Да, наверное, – кивнул он. – Приятно было поболтать. Увидимся.

– Не думаю.

Гаст оскалился на прощание и потрусил в сторону парка. Нырнул в тень и исчез.

Он открыл новую бутылку и как следует отпил из нее.

Может быть, дождаться патрульных? Назваться свидетелем кровавой резни, устроенной здесь гастом. Его-то уж точно в этом не заподозрят. Прикинуться, что от пережитого шока память потерял. Пускай патрульные выяснят, кто он такой и где живет. Он им все, что видел, расскажет, а они его за это домой отвезут. Про разговоры с гастом он, естественно, умолчит. Потому что, с одной стороны, это кажется глупым, с другой – вроде как аморально.

Да, пусть так оно и будет.

Так и будет.