Легион. Освобождение - Алексей Живой

Сколько времени Федор провалялся в бреду, балансируя между миром живых и мертвых, он не знал. Он то приходил в сознание ненадолго, пытаясь собрать разбредавшиеся мысли воедино, то вновь терял его, отчаянно цепляясь за нить жизни. Когда он все же очнулся, — а боги пощадили его, не забрав к себе, — солнце просвечивало сквозь тканевые стены шатра. Слегка приподняв голову, Чайка увидел прямо у своей постели вместо сиделки испещренное морщинами лицо Атарбала. Высокопоставленный военачальник был облачен в дорогие доспехи, выглядел бодрым и даже веселым, чего нельзя было сказать о Федоре.

— Очнулся наконец, хвала богам, — проговорил Атарбал с сочувствием, — а мы уже не знали, что и думать. Столько жертв за твое здоровье принесли, что Баал-Хаммон давно уже должен был тебя вернуть, а ты все метался в бреду. Крепко тебя зацепил этот спартанец.

При слове «спартанец» у Федора в голове прояснело. Память стала быстро возвращаться. Ведь именно там, при захвате столицы Лакедемона, его и ранили, едва не отправив на встречу с богами. Чайка попытался привстать, но едва пошевелившись, испытал сильную боль в левом боку, на котором нащупал повязку. Тем не менее, сознание он больше не потерял. Он пересилил боль и вновь попытался встать — как-то неловко было беспомощно лежать перед таким человеком, как Атарбал. Но тот властным жестом остановил его.

— Лежи, ты еще слаб, — проговорил Атарбал, отлично понимая чувства Федора и постаравшись смягчить свои слова. — Лекари говорят, тебе еще несколько дней надо лежать. Ты дрался как лев и нет ничего постыдного в твоих ранах. Ты солдат. Благодари богов, что ты вообще выжил. Половина твоей армии там и осталась.

Чайка нехотя откинулся на подушку.

— Так мы взяли Спарту? — спросил он с некоторым сомнением в голосе, ведь окончания прорыва он сам не видел.

— Взяли, — подтвердил Атарбал, поправив ножны клинка, упиравшегося в землю, устланную в шатре коврами, — много потеряли хороших солдат, но взяли. И Лакедемон теперь наш.

Федор некоторое время осмысливал сообщение, пытаясь припомнить нечто, беспокоившее его во всем этом. Наконец вспомнил.

— А Набиса удалось захватить?

Атарбал отрицательно повел головой.

— Нет. Но его нашли среди мертвых, как затем и малолетнего царя Пелопа, убитого Набисом во время нашего штурма.

— Так он хотел сам стать царем, — пробормотал Федор, усмехнувшись.

— Конечно, — кивнул Атарбал, — решил воспользоваться ситуацией, в надежде, что сможет отбиться. Но не смог. В последний момент даже попытался откупиться и договориться, отправив к нам парламентеров. Он не понимал, что мы пришли не договариваться.

Федор посмотрел на стенку шатра, за которой светило солнце и колыхались причудливые тени проходивших мимо людей.

— Где я нахожусь? — поинтересовался Федор.

— Ты в Прасиях, — ответил Атарбал, — я велел перевезти тебя сюда.

И прищурившись, уточнил, словно проверяя, насколько Федор вошел в разум.

— Знаешь, где это?

— Знаю, — слабо усмехнулся Чайка, проведя рукой по волосам, — на побережье Спарты.

— Вот именно, — назидательно сказал Атарбал, поменяв позу в своем кресле, — и ради того, чтобы увидеть тебя, мне пришлось вернуться назад, в глубокий тыл, оставив свою армию на помощников.

— Глубокий тыл? — не поверил своим ушам Чайка, опять попытавшись приподняться, и на этот раз он все-таки сел на постели, хотя в ушах зашумело, — а где же сейчас линия фронта.

— Она все время изменяется, поскольку мы продвигаемся вперед достаточно быстро, — начал с туманного объяснения Атарбал, хлопнув себя по коленкам, — в последний раз, когда я садился на корабль, передовые части атаковали приграничные поселения Мегары, оставив захваченный Коринф за спиной.

— Коринф уже наш? — пробормотал изумленный Федор, казалось, еще вчера только ступивший на землю Лакедемона, — а значит и Аргос тоже наш и…

— Не трудись напрасно, напрягая память. Весь Пелопонесс наш, — подтвердил ему Атарбал, — включая твоих друзей из Ахейского союза.

— Сколько я провел без памяти?

— Почти двадцать пять дней, — спокойно сообщил ему Атарбал.

— Как быстро все изменилось, — в изумлении пробормотал Чайка.

— Не так уж быстро, — возразил командир африканцев, — и не слишком легко. Нам пришлось хорошо потрудиться, пока ты выбыл из строя. Ранив тебя, эти проклятые спартанцы оказали услугу всем остальным, лишив армию такого полководца и задержали наше продвижение до тех пор, пока я не нашел достойного приемника. К счастью Ганнибал не пожалел на это ни времени, ни денег, и в итоге сил у нас хватило на все.

Федор некоторое время сидел молча, теребя воротник туники. Ему было трудно представить, что он «проспал» захват Пелопонесса.

— И что все они сдались без боя?

— Конечно нет, — спокойно ответил Атарбал. — Воины Аргоса дрались серьезно, но мы сломили их сопротивление. Проще всего было с Аркадией и ахейцами, они и так были уже обескровлены благодаря войне со Спартой. Так что, разоружив остатки армии союза прямо в Лаконике, мы объявили им о заговоре и двинули туда свои войска. Аркадия вздумала сопротивляться, поэтому там пришлось повоевать, все больше штурмуя города. Но серьезных сил аркадцам собрать не удалось, и мы очень скоро оказались на побережье Ахайи, куда сбежал их стратег после неожиданного известия из Спарты.