Южные границы - Вячеслав Кумин

Так и оказалось. Уже к вечеру первые отряды потянулись на юг, а к утру и вовсе перед городом никого не оказалось, лишь только трупы людей и лошадей. В поле тут же поспешили команды для сбора трофеев, а за ними и похоронные группы из пленных янычар. Их заставили рыть могилы куда и свалили всех погибших врагов.

Потери отряда вышедшего за стены составили чуть больше шестисот человек, и это была победа, особенно если учесть сколько за этот выход потеряли кочевники – больше трех тысяч убитыми. Потери легиона Флокхарта не превысили и полусотни.

– То, что вы сотворили – чудо, – вынужден был признать Питецци Полотторо, на радостях позабыв о своих неприязненных чувствах к наемнику. – Думаю, после такой оплеухи вонючки не скоро вернутся. Я лично отпишу Его Величеству о вашей доблести.

– Благодарю сэр.

– Говорите граф, – усмехнулся генерал-герцог, – я же вижу вы так и маетесь, хотя не уверен что мне это понравится.

Присутствующая знать вежливо похихикала и уставилась на Флокхарта.

– Я просто хочу сказать сэр, почему бы нам не сделать так чтобы степняки вообще больше не приходили в провинцию Ваддор и уж тем более и близко не приближались к городу?

– Вы думаете граф, за мы это не пытались осуществить? Пытались и еще как. Раньше, каждые два три года большая армия уходила в степь и била кочевые племена, но это давало лишь временную передышку. Потом они приходили вновь. Я ожидаю, что Его Величество после того, что случилось, в следующем году предпримет еще один поход устрашения и возмездия.

– Ясно сэр… в итоге произойдет очередное перераспределение сфер влияния и силы и новые вожди вновь пойдут на штурм Ваддора.

Речи наемника задели всех за живое, и в зале повисла гнетущая тишина. Все поняли, что их действия всего лишь полумеры, притом не самые эффективные.

– У вас есть какое-то предложение по этому поводу граф? – после долгого молчания спросил герцог Полотторо. – Может поделитесь с неразумными?..

– Увы сэр, в данный момент я не могу этого сделать.

– Почему же?

– У меня только общие наброски. Я здесь без недели месяц и мне требует получше изучить политическую обстановку в Великой Степи между племенами.

Раздались вздохи удивления, дамы переглядываясь между собой, о чем-то зашептались. Мужчины нахмурились, о том чтобы изучать политическую обстановку между вонючками они никогда не задумывались. Ведь политика удел цивилизованных людей, а не грязных варваров.

Положение спас шум на главной площади и ведущей к ней центральной улице именуемую проспектом.

– Что это такое?

– Ах да, местная забава, День возмездия…

Мартин продолжал стоять с непонимающим выражением лица и герцог вновь приняв благодушное выражение принялся объяснять:

– Люди за время осады натерпелись страху граф, и чтобы их как-то привести в чувство, мы проводим День возмездия. Сейчас пленных от самых ворот в которые они так стремились прорваться во время штурма проведут по проспекту к площади куда они также стремились попасть и горожане будут забрасывать их камнями.

– А что потом?

– А потом их обезглавят, – улыбнулся Питецци Полотторо. – В этот раз, благодаря вашим смелым действиям пленных особенно много.

– Сколько?

– Чуть меньше тысячи…

Гости герцога с ним во главе вышли на обширный балкон его дома и стали наблюдать за действом. От южных ворот действительно под охраной солдат потянулась толпа связанных между собою пленников. Горожане поднимая невообразимый крик ругани, действительно стали забрасывать пленников кто чем: битым кирпичом, палками, объедками, лошадиным и ослиным калом, просто плевались…

– Раньше бывало до площади никто не доходил, забивали насмерть, но раньше как я уже говорил и пленников не так много было, не больше сотни, – продолжал пояснять местные обычаи Питецци Полотторо. – А сейчас до площади не особо пострадав дойдут…

– Неужели их нельзя использовать как-то по-другому, кроме как казнить на потеху публики?

– А как? Рабства у нас нет, да и какие рабы из кочевников и янычар. Морока только одна. Раньше мы пытались использовать их как рабочую силу наряду с преступниками, чтобы искупили работой свои грехи, но ведь бегут сволочи, на охрану бросаются…