Глаз сокола - Мишель Пейвер

Пряча лицо под мокрым плащом, чтобы скрыть шрам, Пирра торопливо шагала за Гиласом. Он пошел вперед, за Разбойницей. Два дня они повсюду искали Усеррефа, но тщетно. А буря все не утихала.

Пирра вышла из-за поворота. Гиласу преградили путь какие-то рыбаки с трехрогими острогами и кожей странного фиолетового оттенка. Насквозь промокшие овцы жались друг к дружке в загоне, примыкающем к жалкой лачуге. Рыбаки загнали Разбойницу в угол между лачугой и загоном. Там она рычала, мокрая и перепуганная.

– Отпустите ее! – прокричал Гилас и схватился за древко одной из острог.

– Не смейте ее трогать! – приказала Пирра.

– Эта зверюга чуть наших овец не растерзала! – прокричал в ответ рыбак.

Тут все принялись галдеть. Разбойница воспользовалась суматохой и сбежала в лес.

– Что тут происходит? – прогремел голос.

В дверях лачуги стояла старуха монументального телосложения. На ней было надето нечто, напоминавшее мокрый кожаный шатер. Лицо старухи смахивало на фиолетовую губку, а единственный глаз остановился сначала на Пирре, потом на Гиласе. Похоже, она была ему не рада.

– Ты! – хрипло выдавила старуха.

* * *

– Это кто? – спросила Горго, кивая в сторону Пирры.

– Да так, девчонка одна, – ответил мальчик.

Горго фыркнула. Похоже, она узнала Пирру даже под плащом, но встреча с дочерью Яссассары оставила ее равнодушной.

А потом все собрались в лачуге: внутрь зашли даже старый пес Горго и овцы. Между тем сыновья старухи искали, чем можно поживиться в доме. В воздухе стоял запах мокрой шерсти, а еще вонь мочи и гнилой рыбы – вечная спутница красильщиков.

– Ты знаком с этой женщиной? – шепотом просила Пирра.

– Встретил ее, когда только приплыл на Кефтиу, – так же тихо ответил мальчик.

– Это их дом?

– Нет, но я бы на твоем месте вопросов не задавал.

Потом Гилас спросил у Горго:

– Мы в плену?

Старуха не ответила.

– Несколько ночей назад до нас дошли слухи, будто на Сетойе Вороны. Потом разыгрался шторм и унес Чуму, вот мы и пришли сюда поискать что-нибудь ценное, пока есть возможность. Вдруг откуда ни возьмись взялся лев и напал на наших овец, а тут еще вы нагрянули! Это я должна тебе вопросы задавать! Что творится на Кефтиу?

– Мы прячемся от Воронов, – начал Гилас. – А еще мы ищем…

– Уплыли ваши Вороны, – перебила Горго. – Человек по имени Девкарьо собрал целую армию земледельцев, они все вооружились копьями и загнали Короносов в рыбацкую лодку. – Массивные бока Горго затряслись от смеха. – Какой-то паренек с перевязанной головой все пугал крестьян Злобными. Теперь Вороны десять раз подумают, прежде чем опять к нам сунуться.

Тут Гиласу пришла в голову страшная мысль. Что, если Вороны нашли Усеррефа? Вдруг кинжал у Теламона?

Пирра подумала о том же.

– Вы должны нас отпустить! – вскричала она. – Мы ищем египтянина, это очень важно! Вороны его не поймали?

Лачуга задрожала от раската грома.

– В такую погодку я вас никуда не пущу, – проворчала Горго.

* * *

Пирра спала, свернувшись калачиком, а Горго храпела у огня. Пес лежал у ее ног. Под скрип стропил Гилас размышлял о том, добрался ли шторм до Мессении. Что, если Исси сейчас тоже прячется от непогоды и вспоминает брата?

С того дня в Кунису смерть матери давила на сердце Гиласа тяжелым грузом. Пирра заметила: друга что-то тревожит, но Гилас не мог заставить себя рассказать ей правду.

А еще Гилас беспокоился за Разбойницу. Найдут они Усеррефа или нет, на Кефтиу оставаться нельзя, иначе кто-нибудь узнает Пирру и силой притащит ее обратно в Кунису. Но как быть с Разбойницей?

Гиласа отвлек от размышлений запах паленой шерсти: собака легла слишком близко к огню. Гилас тихонько отодвинул ее круп от очага. Во сне пес завилял хвостом.

– Далеко ты забрался от пика Ликас, парень, – хрипло произнесла Горго.

Мальчик посмотрел в ее мутный глаз.

– Я тебе не говорил, что я оттуда.

– А мне и говорить не надо. Я знала твою мать.

Гилас застыл как каменный.

– Моя мать умерла. Ее призрак явился мне на Главном дворе Кунису. Как вы с ней встретились?

Горго отхаркнула кусок фиолетовой слизи.

– Она была из Болотников: так называют Чужаков с побережья. Они поддерживали добрососедские отношения с нами, мессенийцами. Я была старше ее, но мы все равно подружились. – Горго раскатисто рассмеялась. – А потом мы с ней обе влюбились в заезжих красавчиков. Так меня занесло сюда, а ее – на север, в горы неподалеку от Микен.