На неведомых тропинках: По исчезающим следам - Аня Сокол

— Видишь? Мне подчиняется любая кровь. Должна подчинятся, — парень улыбнулся, в этот раз собственное бессилие не вызывало страха. — Но раз я не могу воздействовать на эту иллюзию, она тоже вряд ли ответит взаимностью.

Целитель положил одну руку на ступени крыльца, ладонью кверху, а второй приподнял острие. Он был таким же экспериментатором, как и его отец, он намеревался опытным путем найти подтверждение теории. В отличие от людей нечисть отвечает за свои слова, даже за откровенное вранье.

— С тебя содрали кожу, — рявкнула я, — что же это, как не воздействие?

— Это не то, — буркнул он.

Желая остановить, я положила свою руку на его.

— Так даже лучше. Два вида крови — двойной эффект.

Я тут же убрала ладонь. Мартын невозмутимо улыбнулся. С такими лицами мальчишки во дворе бросали в костер баллончики от использованных лаков для волос и чистящих аэрозолей. Они предвкушали взрыв, он тоже. Стеклянный кол с размаху опустился и с хрупом вошел точно по центру ладони. Брызнула кровь.

— Низшие-великие-ушедшие, — скороговоркой проговорил он. — Пропади оно все пропадом!

Целитель призвал магию, и его кровь въелась в оружие, впилась в полупрозрачную поверхность кола красными зубами. И стекло сдалось. Зашипело и рассыпалось желтоватым песком.

— Тот же принцип, что и с охотником-ветром, — он сжал и разжал кулак, стряхивая песчинки с зажившей кожи. — Я воздействовал не на предмет, а на то, что с ним соприкасается, — Мартын встал. — Ничто не рождается из ниоткуда, из пустоты. Иллюзия, если на нее надавить, распадется, становится тем, из чего ее создали. Из песка.

Я с сомнением разглядывала грязноватые россыпи под ногами.

— Смотри.

Он подошел к стене вплотную, резанул когтем по запястью и провел по стене туда-сюда, вливая в каждую размазанную каплю магию.

— Я видела, как твой отец так же плавил железо, — предупредила я.

— И оно тоже рассыпалось песком? — спросил Мартын в тот самый момент, когда фасад вдруг стал бархатно-ноздреватым и сквозь голубые доски проступила грязная желтизна. Иллюзия с тихим шуршанием осыпалась. Ноги по щиколотку ушли в песчаник, крыльцо исчезло.

— А если бы это был настоящий дом?

— Максимум дыра в стене, от такой малости он не развалится.

— Мы окружены замками из песка, — проговорила я.

Неимоверная вина, тяжелым грузом лежавшая на плечах с того момента, как я увидела пустой дом, исчезла, осыпалась, как только что разрушенная иллюзия. Бывают ситуации, когда неизвестность — благо, она страшна, выматывающа, но она дает надежду, шанс все переиграть, исправить.

— Странное ты существо, — на меня внимательно смотрели темно-зеленые глаза целителя, впитывающего каждый гран накатывающих, как волны, эмоций, — вы. Иногда я чувствую себя школьником, а иногда профессором, потому что даже подвий не столь совестлив, а Невер не столь наивен. Это раздражает. Не знаю, как себя вести с вами. С тобой. Бесит.

— На ты, но без перегибов, — я протянула руку. — Если перестараешься, я сразу скажу об этом, а ты не вскипятишь мне за это глаза. Слава святым, я не твоя подружка.

— Почему, слава святым?

— Потому, — я закатила глаза. — Тогда про хозяина и слюнки — это и был перегиб.

— Меня поучает человек, — парень пожал руку. — Никому об этом не рассказывай.

— Что будем делать? — вернулась я к проблеме. — Разрушать все дома по очереди? Крови хватит?

— Ну, если растянуть все на месяц… — целитель замолчал и прислушался к тишине, на лбу появилась озабоченная складка, — Уходим, — одними губами прошептал он.

Я оглянулась, ничего не увидела и не услышала. Парень быстро переместился к ближайшему дому, уходя с улицы.

— Кто создал эту иллюзию? Джин? — прошептала я, пробираясь следом за парнем через заросли крапивы и лебеды.

— Я бы почувствовал яд исполнителя желаний, — парень покачал головой, — ни в тебе, ни во мне его нет.

Мы вышли к следующему участку, дом которого уже стоял на Ноябрьской, и приблизились к постройке с тыльной стороны.

— Кто еще из психарей способен на такое?

— Не с той стороны смотришь. Иллюзия не внутри нас, — он бесшумно скользнул вдоль стены, — она снаружи. И она из песка, а песок — это…

— Простой демон.

— Или кто-то из его ближнего круга, кто-то достаточно сильный.

— Откуда они узнали, — я вспомнила свой дом, свой подвал, — даже если он или она были в Юково, вряд ли им устраивали экскурсии по подвалам.

— С удовольствием устроили бы, — Мартын пересек Центральную, — только экскурсанты вряд ли об этом рассказали. Из чугунка да под овощами не больно-то поговоришь, — парень притормозил, почесал нос. — Ты права. Без джина не обошлось, он вытащил воспоминание о Юково из чьей-то головы, как макет, а кто-то другой построил песочный замок по чужому воспоминанию. Надо узнать, чья голова такая щедрая, и свернуть ее.

— Мы куда-то идем? — спросила я после получасовой прогулки по улочкам, десятка поворотов.

— Нет, — Мартын взял чуть правее, прижимаясь почти вплотную к домам, — но кто-то идет за нами следом, а я пока не готов к встрече.

Пустая улица создавала ложное впечатление одиночества, но поводов не доверять чутью целителя не было. Я всмотрелась в темные окна и фасады и поняла, что была здесь всего пару часов назад. Не в Юково в целом, а именно здесь, на этой улице, где по левой стороне шла одинаковая пятерка домов.

Я дернула парня за руку и, указав на противоположную сторону, сказала:

— На самом деле дома разные.

— Сбой в матрице, — Мартын посмотрел по очереди на каждую из сделанных под копирку построек.

— Что? Где сбой? — не поняла я.

— Неважно, — отмахнулся целитель, — тот, из кого вытащили макет иллюзии, не помнит точно, кто тут живет, — он повернулся ко мне. — Ну-ка, скажи кто?

— Не знаю, — честно ответила я. — Хочешь свернуть голову, валяй, но я не помню.

Что хотел сделать Мартын и с кем, я так и не узнала. Раздался тихий, на грани слышимости звук, и в икре целителя застряла грязная стеклянная сосулька. Я упала лицом в песок, под хиленькое прикрытие куста. Парень грохнулся рядом, глаза вспыхнули, и мутное острие тут же осыпалось. Песок к песку.

Мартын приподнялся, выругался и исчез, в мгновенье ока скрываясь за углом дома. Двигаясь рядом со мной с черепашьей скоростью, парень делал человеку серьезное одолжение, но даже у него были пределы.

Ветер шевельнул куцую листву, на миг приоткрыв того, кто поджидал нас. Того, кого тоже принято называть «ветром». В темноте хищно изогнулась гибкая фигурка, узкая рука сжимала еще одно стеклянное орудие. Глаза мальчишки охотника вспыхнули алым.