Практическая психология. Конт - Ирина Успенская

Девять дней трудились братья, а на десятый отправились в Небесные чертоги отдыхать.

Похвалил Отец их и дал каждому по мечу волшебному, и силой наделил их.

Золотой меч Ирия мог разить врагов молниями, а черный меч Вадия мог поглощать тьму и насылать ночь.

Сошлись братья в бою шутливом, и ни один из них не победил.

И сказал Отец-Небо: «Сила ваша равна, и быть вам неразлучными соперниками во всем и всегда».

VIII Песнь Жития

– Видать, наш конт еще после болезни не отошел, сбледнел чего-то, а раньше сам любил с пленниками поразвлечься.

Рэй и замковый палач посторонились, пропуская двух рабов, которые выносили из тюрьмы завернутое в рогожу тело. Труп закопают за воротами у выгребной ямы, чтобы дух мерзавца никогда не смог найти дорогу в царство Вадия.

– Может, правду бабы болтают, а, капитан? – продолжил палач прерванный разговор, пытаясь оттереть наслюнявленным пальцем рыжее пятно на рукаве рубашки. – Будто старый конт не любил сына и анчуту на него наслал, а как помер и тварь исчезла?

– Бабы – дуры, – хмыкнул Рэй, выуживая из кармана здоровенную кривую морковку. – И ты дурак, коль бабские сплетни слушаешь, будь в молодом конте Валлиде анчута, брат Взывающий давно бы определил. Я так мыслю – как юный Алан надел цепь владетеля Крови, так он и изменился. Ответственность – она всех делает взрослее.

Мужчины замолчали, каждый думал о своем. Рэй хрумкал морковкой, с одобрением поглядывая на Райку, которая развешивала на натянутой между двумя столбами веревке выстиранные полотенца.

– Эх, хороша! – проследил за его взглядом палач. – Завтра же день Маруаны, уже выбрал, с кем на сеновал пойдешь?

Рэй усмехнулся в бороду. Выбрать-то он выбрал, да как бы мокрым полотенцем по роже не получить, как в прошлом году. Капитан отбросил морковный хвостик в сторону и, широко зевая, усмехнулся.

– Я поближе к котлам, ты же знаешь.

Мужчины переглянулись и заржали. Эту историю знали все старожилы. Когда они только прибыли на фронтир, Рэй приударил за тогдашней кухаркой и перед праздником, расчесав бороду и смочив кудри водой, пришел к ней с медным колечком в кармане, чтобы заранее договориться о свидании. Девушка отнеслась к нему благосклонно, но пожаловалась, что не успевает отмыть котлы. В то время слуг было мало, рабов еще меньше, и Рэй в предвкушении приятного дня и не менее приятной ночи тут же вызвался помочь. Кухарка оказалась ушлой и задействовала добровольного помощника в полную силу. Ночь он провел на кухне, начищая до блеска котлы и чугунки, а утром вдруг осознал, что ни сил, ни желания идти на гульбища у него нет. Так девица его и не дождалась – воин счастливо проспал весь день в казарме.

– Мне нужно немного позитива, – пробормотал Алан по-русски, выходя из подземелья и вдыхая полной грудью воздух. – А думать я буду потом. Все потом… Боже, как я хочу напиться! Может, изобрести самогонный аппарат?

Так, бубня себе под нос, он просто шел, не обращая внимания на воина, который по кивку капитана пристроился конту в спину, и на слуг, которые начинали кланяться еще издали. Очнулся лишь у красной скалы, с которой несколько дней назад на голову конту свалился камень.

Виктория подняла голову, оглянулась. Из верхнего окна донжона торчали плечи большого стационарного арбалета, направленного в сторону скалы. Рядом с ним мелькала голова стража. Значит, Рэй все же озаботился наблюдением за опасным местом. Надо разметить наверху площадку под строительство постоянного поста, этим она сейчас и займется.

– Кир Алан, – раздался сзади мужской голос. – Не рисковали бы вы. Коли вам надо наверх, то тропа есть окружная, на коне за рыску доберетесь.

Виктория оглянулась. Воин, который ходил за контом тенью, обеспокоенно смотрел на сумасшедшего хозяина.

– А как сорветесь? Вона какая высота.

– Не сорвусь. Принеси веревки.

Воин покачал головой, но приказ выполнил. Виктория не сомневалась, стоит ей оторваться от земли, как Рэй узнает, что его чокнутый воспитанник вновь полез Вадий знает куда.

Виктория потянулась и ухватилась за первый выступ. Сосредоточившись на подъеме, наконец-то смогла прогнать из памяти видения растянутого на дыбе грязного тела.

Наверху ничего не изменилось – острые скалы, поросшие редким кустарником, и глубокая синева над головой. Она нашла относительно плоский валун, стянула с плеч мокрую от пота рубаху и, глядя в небо, улеглась разгоряченной спиной на теплый камень.