Шпага императора - Вячеслав Коротин

– Спасибо вам, Вадим Фёдорович, за этого башкира! – встретил меня Родионов. – Ой, какую ценную «рыбу» он нам споймал!

– Добрый день, Марк Иванович! Что за «рыба»?

– Сержант немецкий. Из Шестого корпуса. Оказывается, к французам Сен-Сир со своими войсками подошёл.

Вот тебе и «здрасьте!». Было такое в моём мире, или я реально ненужных дел наворочал?[9]

Эпохой я в своё время интересовался, но не до такой же степени…

– И что говорит пленный?

– Вообще-то еле языком ворочает – ваш Гафар его на аркане саженей сорок за своей лошадью протащил. Хорошо, что вообще в здравом уме остался и жив.

Это точно: я внутренне содрогнулся, представив, как меня со скоростью около пятнадцати километров в час волокут на верёвке по просёлочной дороге… Бррр!

Так вообще «членистомозгим» стать можно.

– Командующему сообщили?

– А то как же! В шесть часов совещание у него.

То есть пара часиков имеется. А не навестить ли в связи с вновь полученной информацией Гродненский гусарский? Не пообщаться ли в связи с этим с нашим французским «гостем»?

Поделился своими мыслями с полковником и нашёл у него горячую поддержку. Через четверть часа мы оба уже поторапливались в расположение кульневского полка.

– Рад видеть, господа! Чем обязан визиту? – поприветствовал нас генерал.

Я, соблюдая субординацию, не стал открывать рот первым – пусть Родионов обрисует ситуацию.

Чем казак немедленно и озаботился.

Яков Петрович выслушал сообщение с живым интересом и понял, что возникла острая необходимость пообщаться с пленным офицером. Немедленно был отдан приказ доставить Жофрэ пред светлые очи генерала…

– Так что, ваше превосходительство, – не совсем смело, но уверенно доложил унтер-офицер, – полтора часа назад поручик Бужаковский забрали арестованного с гауптвахты по вашему приказу!

Лицо генерала стало медленно багроветь, а глаза явно выискивали в пределах досягаемости какой-нибудь тяжёлый предмет…

– Бужаковского ко мне! Немедля!

Понятно, что поручика уже не найдут – данный шляхтич попытался угадать, где масло на данном «бутерброде». Прогадал, конечно, но сам пока об этом не знает.

А Кульнева, казалось, сейчас разобьёт удар: лицо имело уже совершенно не совместимый с жизнью цвет.

А чего удивляться: он ведь чуть ли не отцом родным каждому своему подчинённому был – и нате вам!

Да уж, почувствовать себя преданным одним из тех, кому верил как себе, – то ещё удовольствие.

В душе шефа гродненских гусар, наверное, ещё теплилась надежда, что это какое-то недоразумение и что с минуты на минуту появится тот самый поручик, но мне было совершенно ясно, что Жофрэ ушёл. Ушёл вместе с тем самым Бужаковским.

О чём и было сообщено генералу минут через десять: поручика нигде найти не могут, пленного тоже.

– Господа, прошу оставить меня, – кивнул нам с Родионовым на выход Кульнев. – Встретимся у графа. Прошу извинить.

Мы с Родионовым немедленно ретировались из штабной избы. Не знаю, о чём думал полковник, но я попытался мысленно заключить с собой пари: что первым придёт в негодность – сабля генерала или имеющаяся в помещении мебель…

Ну и правильно: адреналин повышает уровень глюкозы в крови, и её нужно поскорее сжечь. Физической активностью. Так что лучше пусть Яков Петрович клинком стулья и стол крушит, чем в себе такое пережигает.

…Здесь всё моё и мы, и мы отсюда родом:

и васильки, и я, и тополя…

Почему мне вспомнилась эта песня?

Ни васильков, ни тополей по дороге не наблюдалось, но дело в принципе: это моя земля, и любой цветочек или сосенка роднее и дороже, чем европейский гомо сапиенс с оружием в руках, топающий по российским василькам и прочему клеверу.

И меня совершенно ни разу не волнует национальность – тех же самых природных французов или немцев в российской армии пруд пруди.

Ладно немцы-французы природные: граф Ламберт, генерал де Сен При…

И несть им числа.

Но они теперь РУССКИЕ. И бьют своих сородичей по крови так, что только брызги летят. Кровавые брызги.

Насколько я помню, сам Бонапарт предложил свою шпагу России, но матушка Екатерина в своё время её не приняла.