Цепной пес империи - Андрей Гудков

— Зима будет горячей. — Я отхлебнул немного чая. — Передел хлебных мест, несколько разборок между фракциями и самое интересное — принятие бюджета и распределение казенных денег.

— Да, — кивнул Чарльз. — Дел действительно много. Думаю, пару фракций в Ассамблее я сумею перетянуть на нашу сторону. Придется им уступить несколько государственных заказов.

— С Ассамблеей мы разберемся, — твердо заявил Валерий. — Где-то уступим, а кое-кого давно пора убрать. Мы еще в прошлом году хотели задавить Игнатова, да все повода не было.

— Я согласен, — одобрительно произнес Реджинальд. — Маэл, займешься им?

— Хорошо.

— Ассамблея — это полбеды, — тихо проговорил молчавший до этого Игнаций Морт, сидевший в самом углу кабинета. — Что нам делать с общественным мнением?

— Кого оно волнует? — резонно спросил Данте. — Общество будет думать так, как ему прикажут. Выборы не скоро.

— Это понятно. Но какую именно информацию подавать простым жителям?

— Я думаю, правду, — ухмыльнулся Чарльз. — Пугайте остановкой заводов, возвращением в прошлый век. Намекните, что волшебники хотят забрать у людей их привилегии и возможность за копейки с комфортом добраться до другого конца империи. Пусть они свято верят, что если завтра волшебники придут к власти, то послезавтра у них не будет ни горячей воды, ни электричества, ни трамвая.

— Но ведь это не так. Волшебники же не хотят закрывать фабрики и разбирать железные дороги.

— Да кому какая разница, что они хотят, — жестко сказал Игнаций Морт. — Пусть попробуют доказать, что это не так.

Политика — искусство обмана. Никого в этом городе не волнует судьба северной железной дороги. Но зато всех будет волновать цена на проезд в общественном транспорте.

— Какие будут совместные действия? — поинтересовался Данте.

— А какие тут могут быть совместные действия? — негромко спросил Реджинальд. — Пока все тихо. Но через несколько дней все закрутится так, что нам будет некогда даже выкурить сигару, а уж собраться и поговорить… Нет, всем придется действовать самостоятельно. Игнаций, твоя война будет идти на страницах газет. Если кто нароет компромат, отправим тебе. Маэл, мы с тобой должны взять власть в Ассамблее и заставить их принять нужное решение. Чарльз, ваша помощь будет неоценима, если вы сможете расколоть Коллегию гильдий и не дадите им поддержать волшебников в Сенате. Валерий, ты наши глаза и уши в Сенате. Луций, о твоем вкладе в общее дело мы поговорим после вечера. Данте, какие планы у Совета магов?

— Пока мы выжидаем. Вмешиваться в возню на уровне толпы не собираемся. Голосованию в Сенате мешать не будем, но, если его результаты будут не в наших интересах, мы их пересмотрим и аннулируем.

— Каким же образом? — резко спросил Валерий.

— Вместе с голосовавшими, — с холодной улыбкой ответил Данте. — Нам не впервой окроплять кровью белый мрамор Сената.

— Бойня в Сенате ни к чему хорошему не приведет, — сухо заметил Реджинальд.

— Я знаю и поэтому от лица Совета магов желаю вам успеха. В Сенате мы приложим все усилия к нашей общей победе.

— А что будет делать Тайная канцелярия? — спросил Валерий.

— Император следит за ситуацией, но вмешиваться не собирается, — тут же ответил сидящий рядом со мной парень.

— А зачем ему вмешиваться? — Реджинальд хохотнул и спросил всех окружающих: — Это просто обычная борьба за власть, не так ли?

— За власть и деньги, — поправил его Чарльз. — Если мы закончили, то разрешите откланяться. Супруга, как и император, ждать не любит.

— Пойду и я, — сразу же встал Данте. — У меня дела.

По негласным правилам этикета, расспрашивать человека о его делах — невежливо. Но я-то знал, по каким рыженьким или черненьким делам пойдет Данте.

Человек из Тайной канцелярии попрощался с хозяином и пошел на улицу через черный ход. Я, кивнув Реджинальду, тихо и незаметно вышел за ним. На улице он сел на вороного коня и медленно поехал к императорскому дворцу. Я сел на другую лошадь и поехал за ним по пустой ночной улице.

— Маэл!

— Да, ваше величество.

— Я же просил… — Император недовольно поморщился и снял с себя облик другого человека. — Данте меня узнал?

— Да, скорее всего. Мы, маги, по-другому смотрим на людей.

— Интересно, как именно? — Аврелий задумчиво взглянул на меня. — Данте говорил правду, когда обещал устроить резню в Сенате?

— Он просто играл на публику. Ни Валерий, ни Реджинальд Малькольм не поверили ему. У Данте нет таких полномочий. В Совете магов он просто статист, играющий по сценарию нашего отца.

— Понятно.

— Но Совет магов может действительно пойти на открытое применение силы.

— Занятные у меня подданные, с ними никаких врагов не надо.

— Император у нас тоже не подарок, — пожал я плечами. — Инкогнито пробирается на тайные заседания и участвует в заговорах.

— Что с востоком?

— Вам предоставить полный доклад?

— Позже, сейчас скажи коротко.

— Все очень плохо. За два месяца я ни на шаг не продвинулся к разгадке. У меня на руках ворох никак не связанных друг с другом фактов и куча ненужных улик.

— Какие у тебя есть оправдания? — резко спросил император.

— Никаких.

— Все бы так говорили, — проворчал он. — А то бьют себя в грудь, крича, что нет им оправдания, и тут же сваливают вину на других.

Некоторое время мы ехали молча. К счастью, улица была пуста и никто не видел императора, прогуливающегося по городу.

— Ты совсем ничего не добился?

— Нет. Мы уничтожили большую часть их агентов, вычистили их людей из администрации Риола и других крупных городов. Перекрыли основные каналы поставок оружия, успокоили с десяток мятежных племен. Отправили на каторгу подстрекателей мятежей и по-тихому прирезали провокаторов. Но лично я так ничего и не понял. Кто за всем этим стоит? Какова их цель? Почему им подчинялись демон и полукровка?

— Понятно. Генштаб порекомендовал перебросить к границе с Восточной областью тридцать полков. Что ты на это скажешь?

— Не стоит. Восточная армия и так в состоянии подавить любой, даже очень масштабный мятеж. А если восстанет армия, эти полки ничего не смогут сделать.

— А что будет, если восстанет Восточная армия? Сможет ли Карл Хило захватить власть?

— Ваше величество, — я отвечал медленно, тщательно обдумывая слова, — у меня нет оснований думать, что Карл Хило замешан в этом деле. Если Восточная армия восстанет против империи, то она расколется. В самом худшем случае половина восточных офицеров сохранят верность. Но даже если вся Восточная армия взбунтуется, Карлу Хило не захватить власть. Его убьют до того, как он сумеет выехать из Риола.