Цепной пес империи - Андрей Гудков

— Оплата? Вы располагаете нужными средствами?

— Увы, нет. — Я поджал губы и огорченно развел руками. — Боюсь, мне придется продать часть моих акций. Взять пару крупных займов.

— Хорошо. Я понял все условия сделки. Но есть пара моментов, в решении которых вы могли бы мне помочь.

— Все, что в моих силах.

— Я хотел бы получить подряды от государства.

— Какие?

— Чем больше, тем лучше. И есть несколько законов, принятие которых может ударить по моим карманам.

— Хорошо, что вы мне сказали об этом. Я не могу позволить, чтобы у мужа моей лучшей подруги и моего доброго знакомого были проблемы. — Я многообещающе улыбнулся собеседнику, мысленно скрипя зубами. — Все, что в моих силах, я сделаю, но не все в моих силах.

— Я прекрасно понимаю. Даже несколько заказов от армии или флота мне очень помогут. А ведь есть еще и дорожное строительство. Но главная проблема — профсоюзы. Они слишком многого хотят.

— Увы, но требования рабочих я не могу удовлетворить. И на профсоюзы я не имею ни малейшего влияния.

— Несколько законов, принятых Ассамблей, могли бы решить вопрос.

— Возможно, но график заседаний такой плотный, что этой зимой мне не удастся впихнуть в него еще один законопроект.

Чарльз недовольно посмотрел на меня.

— Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, но не все в моих силах, — наигранно вздохнул он. — Такого рода информация очень хорошо охраняется.

— В таком случае я не смогу вас слишком обременять своими проблемами и буду вынужден решать вопрос через других людей, — твердо заявил я. — К примеру, могу разделить свой заказ на две части, чтобы вам было легче его выполнить.

— Нет, что вы. Ради благополучия государства я сделаю все возможное, — быстро проговорил Чарльз.

Я мысленно вздохнул. Торговаться с Левингстоном оказалось не так просто. Договорившись, мы еще какое-то время вели непринужденную светскую беседу. Потом я пригласил его на вечер к Реджинальду Малькольму и, поблагодарив за гостеприимство, попрощался.

Гостей у Реджинальда было немного. В основном морские офицеры, молодые гардемарины и седые ветераны в отставке. Разговоры шли соответствующие, в основном о море, кораблях и морских сражениях. Во всем этом я не понимал ровным счетом ничего, особенно в сравнении с гостями, поэтому приходилось молчать и с умным видам кивать головой.

Через час после начала приема Реджинальд позвал меня в кабинет на втором этаже. Там уже собрались особые гости.

— Добрый вечер, господа. — Поклонившись присутствующим, я подошел к стене, ожидая, пока слуга поставит стулья: места на диване всем не хватило.

Кроме меня в комнате уже сидели несколько наших с адмиралом союзников из Ассамблеи, а также Чарльз, несколько незнакомых мне людей и Данте.

— Господа, не желаете ли сигару, кофе, чаю или чего-нибудь покрепче? — Дворецкий спрашивал с учтивым подобострастием, но и с определенным достоинством в своей позе.

— Мне чашку черного чая, — сказал я.

Остальные тоже попросили себе чай или кофе, один только Данте потребовал коньяка.

— Рад, что вы все собрались у меня. — Реджинальд Малькольм, старчески кряхтя, уселся в своем кресле за столом. — Разрешите вам представить Данте Лебовского, одного из членов Совета магов, и Чарльза Левингстона из Союза промышленников.

В кабинет зашел еще один человек. Данте встал, предлагая ему место на диване, но он сел рядом со мной на стул. Адмирал подождал, пока слуга поставит на стол поднос с чаем, и продолжил:

— А также позвольте представить чиновника из Тайной канцелярии императора, пожелавшего остаться инкогнито.

— Так много высоких гостей, — осторожно сказал один из сидящих на диване людей. — Вы не предупреждали нас об этом.

— Не стоит переживать, Луций. Все собрались здесь по одному поводу. Мы все деловые люди, и никто не собирается вынюхивать чужие тайны. Все, что будет сказано, останется в пределах этой комнаты. Присутствие Чарльза и Данте говорит о том, что не только мы озабочены проблемой. А присутствие человека из Тайной канцелярии — гарантия того, что нас не объявят мятежниками и заговорщиками. Наше дело негласно одобрено императором.

Услышав последние слова, севший рядом со мной человек еле заметно усмехнулся. Я, как и обещал адмиралу, поставил вокруг комнаты защиту от прослушивания. Мне это было несложно, потому что я знал практически обо всех способах подслушивания. Сам часто использовал их.

— Итак, что конкретно вы собираетесь сделать? — сразу перешел к делу Данте. Он с трудом переваривал длинные вежливые обороты, к которым привыкли в Ассамблее.

— Главная схватка будет в Сенате. Голосование сорвать или отстрочить нам не удастся? — Я посмотрел на присутствующего здесь сенатора Валерия.

— Нет, — покачал он головой. — Повестка заседания уже утверждена. Теперь даже император не сможет отменить обсуждение и голосование по поводу создания общей палаты владеющих магией.

— Значит, нам надо добиться перевеса голосов, — просто сказал я.

— Это не так просто. — Реджинальд усмехнулся в седые усы.

— Почему? — возразил я. — Ассамблея на нашей стороне. Совет магов тоже. Это уже тридцать восемь голосов.

— Прибавьте десять голосов Союза промышленников, — вмешался Чарльз, — и несколько купленных нами сенаторов.

— Итого сорок восемь голосов и еще примерно два десятка подкупленных свободных сенаторов. А что у них? Всего десять голосов Совета волшебников, два голоса Совета колдунов и пять голосов Коллегии гильдий. Все, что нам останется, — это не дать им перетянуть на свою сторону свободных сенаторов.

— Ассамблея не на нашей стороне, — покачал головой адмирал. — Маэл, пока ты был на востоке, кое-что изменилось. Кто-то очень умный напел в уши дворянам, что, допустив создание Палаты магии, они ослабят Совет магов.

— Вот… — Я оборвал себя. Недостойно дворянину ругаться, подобно извозчику. — Это все равно что показать голодным собакам кусок мяса и сказать «фас».

— Значит, надо сначала победить в Ассамблее, — невозмутимо сказал Чарльз. — Вы все еще не отменили этот закон?

— Нет, Ассамблея всегда голосует по общему согласию.

— Голосование уже назначено? — спросил я, обдумывая варианты действий.

— Еще нет, на следующей неделе состоится первое обсуждение. Через два дня будет второе обсуждение, и на нем будет выбран день голосования.

— Времени для маневра у нас мало, — озабоченно сказал Валерий. — Голосование в Сенате пройдет сразу после голосования в Ассамблее.

— Я знаю! — рявкнул Малькольм. — Эти сухопутные крысы не придают этому вопросу никакого значения. Все считают, что это дело исключительно магов!