Изгнанники - Василий Горъ

Накинув на себя силовой полог, я зачем-то набрал в легкие воздуха, выбросил себя из шлюза на пластобетон… и замер: метрах в десяти от моего «Кречета», раскинув руки в стороны и запрокинув голову, стояла моя Иришка. Без силового полога! Под струями проливного тропического дождя! В насквозь промокшем летном комбинезоне. И улыбалась.

В три прыжка оказавшись рядом, я изменил конфигурацию «зонта» так, чтобы он мог прикрыть двух человек, сдвинул его в сторону своей любимой женщины… и нарвался на недовольное рычание:

– Убери! Сто лет не стояла под настоящим дождем!

– Простудишься. – Я скользнул в сторону, уклоняясь от тычка в спину.

– Казарма – «Альтернатива» – «Кречет». Казарма – «Альтернатива» – «Кречет». Каждый день одно и то же, – фыркнула Линда. – Надоело! А тут – природа. Буйство стихии. Закрой глаза, прислушайся – и ты услышишь, как шелестят капли, падающие на пластобетон. Чувствуешь запах свежести, весны, обновления?

– Слышу, как вскипают капли, падающие на обтекатели дюз. Чувствую запах перекаленного металла и отработанного топлива. Слышу мат техников, которые бурчат, что им страшно неохота обслуживать наши корабли в такую погоду, – пробормотал я. – Мы же не на природе, а стоим на посадочной площадке военной базы.

– Нет в тебе романтики, Волков! – вздохнула Горобец. – Солдафон солдафоном.

– Устал он просто, – неожиданно подала голос Иришка. И, открыв глаза, грустно посмотрела на меня. – Что, опять Харитонов вызывает?

– Угу, – признался я. – Судя по голосу, чем-то жутко доволен. А я хочу спать.

– Вот и спал бы в гипере, как все нормальные люди, – возмутилась Линда. – Сколько можно работать? У нас для этого, вон, Пашка есть. Штатный аналитик. А ты – просто ПИЛОТ!!! Да и Семеныч хорош: не успели сесть, как он тут как тут.

– Не ворчи, тебе не идет, – усмехнулся я. И растрепал ее и без того не особенно причесанные волосы.

– Вон, прилетел уже, – заметив, как струи дождя, искривляясь, очерчивают контуры харитоновской «Капли», вздохнула Орлова. – А я – промокла. И мне надо в казарму.

– Вот тебе, Линда, причина романтического настроения Ирины Орловой! – расхохотался я. – А ты – «запах свежести, весны».

– Гады! Уйду я от вас, – обиженно надув губы, Горобец угрюмо кинула взгляд на замерший за моей спиной бот и, не дожидаясь появления начальства, рванула в сторону казармы.

– Доброе утро, господа офицеры! – выбравшийся из бота генерал сиял еще больше, чем во время недавнего вызова. – Пока летел, успел посмотреть начало вашего отчета. Великолепная работа!

– Угу, – буркнул я. – Один корвет потеряли, остальные – раздолбали. В ближайшее время о рейдах на трофейной технике можно забыть. А в системе Кнодра, между прочим – нетронутая верфь!

– Да и бог с ней. И до нее доберетесь, – улыбнулся Харитонов. – А у меня хорошие новости.

– Циклопы объявили о своей капитуляции? – криво ухмыльнулась Иришка. – Конфедерация попросила членства в АНСО?

Генерал прервался на полуслове, пристально посмотрел на Орлову и сокрушенно вздохнул:

– Что, совсем умотались? А тут я со своими новыми кораблями.

– С чем-чем? – в два голоса переспросили мы.

– Пока вы носились по рейдам, мы тут закончили испытания нового истребителя. Впрочем, бог с ним – вы устали и наверняка хотите выспаться. Идите в казарму – перенесем полеты на потом. Или пусть машину тестирует молодежь.