Альв - Макс Мах

— Для начала могу предложить "поезд ведьмы", — заручившись разрешением, Хуго Обермайстер плеснул себе вина в стакан, расторопно поданный служанкой, которая, словно, только того и ждала, когда старичок сядет за стол.

— "Поезд ведьмы"? — переспросил Йеп.

Он явно не знал, что это такое, а вот Альв, как тут же выяснилось, знала. Вспомнила.

"Да, чтоб вас тролли в задницу отымели! — разом вскипела она, припоминая подробности. — Вотан громовержец! Это же сраный Вюрцбург! Тут сжигают ведьм!"

— Вижу, вы действительно не местный, — добродушно кивнул старик. — Откуда, если не секрет?

— Из Скулнскорха, — не вдаваясь в подробности, сообщил Йеп. — Так что там с "поездом ведьмы"?

— Скулнскорх? Далеко же вы забрались, господин мой Яков! — вроде бы, даже удивился господин Обермайстер. — У вас там, за проливом, небось, ведьм не сжигают?

— Даже не знаю, что вам сказать, — пожал плечами Йеп. — Не привелось видеть. У нас все больше топят, да и то не ведьм.

"Шутка так себе! — мысленно поморщилась Альв. — Но, с другой стороны, я люблю его не за складные речи!"

"Люблю? — переспросила себя, в очередной раз поймав на слове. — Похоже, что так и есть…"

— "Поезд ведьмы", — между тем, рассказывал старик, — это процессия и особого рода церемония. Пойманную ведьму препровождают из тюремного замка во дворец епископа, где она пробудет всю ночь, чтобы на рассвете предстать перед судом священного трибунала.

— Не уловил логики, — нахмурился Йеп. — Если суд только завтра, откуда же известно, что она ведьма?

— Но, если бы она не была ведьмой, ее не нужно было бы судить, — возразил господин Обермайстер.

— Но, если все это уже известно, в чем смысл суда?

— В том, чтобы выбрать меру наказания, — пояснил старик. — Если она раскается, ее повесят, а, если не раскается — сожгут. Большинство раскаиваются, знаете ли. В подвалах епископской резиденции умеют убеждать. Но поторопимся, а то пропустим поезд! Он вскоре должен подойти к мосту.

"Поезд ведьмы".

Что ж, Альв пару раз видела процессию, главным элементом которой являлась клетка на колесах, и ведьма, прикованная за руки к потолку и за ноги — к полу. Остальное — мишура: монахи, распевающие псалмы, стражники с алебардами, факельщики и священнослужители… Центральной фигурой шествия все равно является только эта обнаженная женщина, объявленная ведьмой и заранее осужденная на смерть. Потому и "поезд ведьмы".

"Долбаные святоши! Гореть вам в вашем аду!"

Однако, несмотря на гнев, Альв продолжала думать о том, зачем заявился в гостиницу Хуго Обермайстер? Чего он хочет на самом деле? Чего добивается? К кому пришел? К ней или к Йепу? Хуже всего было то, что она не смогла его "прочесть". Ни страха, ни удовлетворения. Никаких чувств вообще! Холодная пустота, и только по самому краю бездны, тут и там, случайным образом возникают быстро затухающие огоньки смыслов…

От размышлений ее отвлек шум толпы. Люди собрались где-то выше по улице, за поворотом. Судя по всему, там находилась площадь, через которую должен был пройти "поезд ведьмы". Ровный рокот голосов был хорошо слышен и минутой раньше, но сейчас этот гул буквально взорвался воплями и свистом. Это процессия вышла на площадь, и толпа разразилась радостным улюлюканьем и гневными проклятиями. Отдельных слов было не разобрать, но общий настрой "зрителей" никаких сомнений не вызывал.

"Гнусь!" — на данный момент это было самое легкое ругательство, из тех, что могла припомнить Альв, но, разумеется, она не позволила себе отреагировать на приближение шествия ни словом, ни жестом. С холодным лицом-маской она встретила певших псалмы черных монахов и горожан с горящими факелами. Равнодушно смотрела, как проходят мимо нее стражники и клирики, и, наконец, увидела ведьму. По-видимому, этой бедной девушке уже порядком досталось: рыжие волосы свалялись, грязными космами падая на узкие плечи и бесстыдно обнаженную грудь, тело — молодое и красивое — было сплошь покрыто грязью, синяками и ссадинами, а некоторые царапины, мало чем отличавшиеся от ран, продолжали кровоточить.

Вокруг бесновалась толпа, спускавшаяся вниз по улице вместе с жутким кортежем смерти. Пели монахи. Скрипела телега…

"Ублюдки! — покачала она мысленно головой. — Мясо! И это стадо я должна щадить?"

На мгновение Альв представила, что это она стоит там внутри клетки, прикованная к железным прутьям за руки и за ноги, и ей стало еще хуже. Омерзение и гнев охватывали ее все сильнее, грозя обрушить доставшееся с таким трудом видимое спокойствие. Но Йеп, слава богам, что-то такое почувствовал или просто разглядел, если Альв снова начала менять цвет глаз и кожи. Он обнял ее за плечи и, успокаивая, прижал к себе. Альв благодарно прислонилась к мужчине, чувствуя, как идет к ней от него благодатное тепло и спасительная нежность. А в следующее мгновение она встретилась взглядом с глазами ведьмы. Контакт длился один лишь краткий миг, но этого оказалось достаточно, чтобы Альв узнала в избитой девушке девочку по имени Бьёрг^[54].

"Бьёрг дочь Хродгерда!"

Охотник Хродгерд жил в отрогах Большого Бёзенштейна в Таврских горах. Во время чумного поветрия он потерял жену и пятерых детей, в живых осталась только Бьёрг. Девочка была необыкновенной красавицей, а еще она колдовала с той невероятной естественностью и легкостью, с какой люди дышат, пьют или едят. Магия была растворена в ее крови, и Альв заметила это сразу, как только увидела Бьёрг, собирающую цветы на альпийском лугу.

Зачем она посещала живущего в диких горах охотника, Альв сейчас вспомнить не могла, но образ юной ведьмы всплыл в ее памяти, едва глаза встретились с глазами девушки.

"Бьёрг… защитница… Но кто защитит тебя, девочка моя Бьёрг?"

В этих словах, пусть и не произнесенных вслух, было больше справедливости, чем во всех законах королевства Бавария. Впрочем, для Альв только это и имело значение: Справедливость.

"От судьбы не уйдешь, — решила она, глядя вслед проследовавшей мимо нее клетки, — и только Скульд^[55] знает, чем закончится эта ночь".

* * *

— Йеп…

— Я могу чем-нибудь помочь?

Ее мужчина не был колдуном, но его проницательности могли позавидовать и лучшие из них. Альв не знала точно, о ком сейчас подумала, но была уверена, что так оно и есть. Где-то когда-то ей приходилось встречаться с Темными Волхвами, и это были не просто жрецы или ведуны. Они были особыми людьми, хотя Альв и не могла вспомнить, в чем именно это выражалось. Йеп временами был таким же, как они. Едва ли не ясновидящий, хотя, как знать…

— Оставайся в гостинице… пожалуйста, — попросила она. — И ни о чем не тревожся! К утру я вернусь. Только, будь любезен, не закрывай окно!