Эверлесс. Узники времени и крови - Сара Холланд

Через мгновение колдунья замолкает. Ина открывает глаза, испытывая и разочарование, и глубокое облегчение.

– Ничего не чувствуешь, Ина? – спрашивает Каро.

Принцесса опускает взгляд на свои руки:

– Ничего.

Какое-то время все мы стоим в молчании. Настроение в комнате изменилось – даже Каро и Ина больше не воспринимают это как игру. А потом служанка, придя в себя, тянется к поясу, достает три дневные монеты и отдает их ведунье. Над улицами Лаисты занялся рассвет.

По дороге к выходу колдунья хватает меня за руку своими длинными костлявыми пальцами:

– Можешь немного задержаться и помочь мне вытереть пятно, дорогая? – По ее взгляду сразу понятно, что это очень важно.

Каро и Ина в нерешительности смотрят на меня, но я киваю им на дверь:

– Буду через минуту.

Когда они выходят, я поворачиваюсь к ведунье: внутри возникает странное пугающее чувство, словно я наперед знаю, что она скажет. Но я все равно спрашиваю:

– Что такое?

Она отпускает мою руку и начинает говорить без акцента, который имитировала для Каро и Ины, прямо и по делу, на языке, к которому я привыкла с детства.

– Ты уже, должно быть, догадалась: все, что я делаю, – шоу, девочка. Ничего особенного нет в той книге или стихотворении, которое я читала. – Она перебирает в руках монеты.

Я нервничаю: одно дело – подозревать, но совсем другое – услышать подобное признание.

– А что насчет напитка?

– Мава, мед и немного мадели, – говорит она. – Вот и все.

У меня кружится голова.

– Что тогда это было?

– Не знаю, – говорит она, – но это сделала не я.

* * *

Мы возвращаемся в Эверлесс, немного пошатываясь и поддерживая друг друга, и сразу спешим в комнату Ины, чтобы повалиться на огромную кровать. Голова кружится от увиденного и услышанного в доме ведуньи. Блокнот Лиама, кажется, жжет кожу под плащом, но это теперь не так беспокоит меня.

Отперев дверь в комнату, Ина замирает на пороге, и я врезаюсь в нее. Кровь леденеет, когда я вижу Королеву, поджидающую нас в темноте. Ее фигура огромная, величественная. Волосы заплетены в простую косу и совсем непохожи на тот хаос на голове, который я видела раньше.

Королева могущественна и ужасна.

– Ваше величество, – Ина, кажется, дрожит при виде нее, – что вы здесь делаете?

– Это дерзкий вопрос, – взгляд Королевы, кажется, направлен прямо сквозь Ину и прожигает меня насквозь. Похоже, Каро, стоящая рядом со мной, вот-вот потеряет сознание. – Пойдемте, – говорит она, – все вы.

Мы покорно следуем за Королевой в скудно украшенную боковую комнату, где стоят всего несколько стульев и стол. Здесь Ина может принимать пищу, если не хочет идти в обеденный зал. Но когда Королева садится на один из стульев и направляет свой взгляд на нас, она выглядит столь же величественной и ужасной, как и на троне в приморском дворце. Сначала она обращается к Ине.

– Чтобы загладить ваши проступки, ты и лорд Роан отправитесь завтра со мной к статуе Колдуньи в Тилдене и будете просить у нее прощения. – Я дрожу от напоминания о статуе из моих видений. – А вы двое, – я сжимаюсь, когда она пронзает меня своим взглядом, – не смейте покидать Эверлесс. Я разберусь с вами, когда вернусь.

Я склоняю голову вслед за Иной и Каро.

– Да, ваше величество, – хором отвечаем мы с Каро.

– Мы исправимся, – добавляет Ина, и я чувствую, как она дрожит.

Когда Королева уходит, мы тихо умываемся и переодеваемся в ночные рубашки. Вместе со стыдом и испугом прошли последние следы опьянения, оставив внутри лишь пустоту, и, глядя на Каро и Ину, их землистого цвета лица и тусклые глаза, я могу с уверенностью утверждать, что они чувствуют то же самое.

Ина засыпает, едва коснувшись подушки, но я еще долго слышу беспокойное дыхание Каро, расположившейся на другом конце кровати. Под ночной рубашкой у меня спрятан блокнот, и, несмотря на усталость, мне очень хочется достать его и прочитать еще что-нибудь. Но по какой-то причине слова на этих страницах кажутся слишком личными даже для Каро.

– Прости, что я не рассказала тебе правду об отце, – говорю я как можно тише. Каро отвечает не сразу, но я знаю, что она слушает.

– Все нормально, – наконец до меня доносятся слова. – Это твой секрет, и ты сама решаешь, с кем поделиться. Я не должна была так расстраиваться из-за этого. – Каро замолкает, и я начинаю думать, что она уснула, но она снова подает голос: – Жаль, что я втянула тебя в это. – Мне очень хочется спросить, что она имеет в виду, но я не решаюсь. – Стража завтра будет расслаблена, ведь Королева уедет, – продолжает Каро. – Мы отправимся к хранилищу и поищем вещи твоего отца.

– Я же сказала тебе, – мягко возражаю я, – мы действительно не должны этого делать. Мне не стоило говорить тебе.

– Тогда обсудим это завтра. У нас впереди долгий день, – продолжает Каро сонным голосом, потом тянется ко мне и берет за руку. – Завтра, Джулс.

Она отворачивается и натягивает на себя одеяло. Убедившись, что все спят, я вытаскиваю блокнот и начинаю читать, стараясь разобрать почерк Лиама в тусклом лунном свете, падающем на кровать через маленькое окошко.

Первые несколько страниц касаются дел Эверлесса: цифры, таблицы и рутинные записи о сумме полученных налогов или выплаченных долгов, и я чувствую, как тяжелеют веки. Каждые несколько страниц я замечаю что-то: Лису, Змею – прежде чем сон приходит ко мне.

* * *

Я просыпаюсь от звона колоколов и не сразу могу понять, где нахожусь: одна в огромной кровати Ины. За окном позднее утро, и солнечный свет заливает комнату. Мелодичный перезвон рождает внутри чувство тревоги.

Сев на кровати, я глубоко вздыхаю: кажется, я уже слышала что-то подобное в детстве – этот звон собирает слуг для объявления наказания. Игнорируя тупую боль в голове, я выскакиваю из кровати и скидываю ночную рубашку. Быстро влезаю в униформу, которую бросила здесь прошлой ночью, и перекладываю блокнот Лиама из-под подушки в карман фартука.

Все слуги в столовой – в предчувствии чего-то нехорошего; разговоров почти не слышно. Я присоединяюсь к группке девушек и впервые желаю стать одной из них.

Сердце замирает, когда в дверях я замечаю Айвана с широкой ухмылкой на лице, деловито осматривающего собравшуюся толпу. На нем униформа: темно-зеленый плащ свисает поверх кожаной туники. Еще два стражника стоят по обе стороны от него. А сразу за ними – мрачный Лиам Герлинг.

В метре от меня – крайне встревоженная Лора: опустив взгляд, я вижу, как она теребит край фартука, который так и не сняла.

Решив, что все в сборе, Айван выходит вперед.

– Добрый день, – говорит он радостным голосом, от которого, как всегда, по коже бегут мурашки. – Сегодня днем мне, к сожалению, придется объявить о наказании одной из вас. Той, кто был пойман на попытке взломать древнее хранилище Герлингов, семьи, которая кормит и дает кров всем вам.