Кастинг в шизофрению - Екатерина Дружинина

– Возможно, на Святой Земле ты узнаешь ещё больше. Идем, – Эвон ласково дотронулся до Вериной щеки, смахнув слезинку. – Не расстраивайся, всё идет своим чередом.

Странно видеть, как за белым песком чёткой линией начинаются заросли высокой осоки. Трава размеренно колосилась под ленивыми порывами ветра, то припадая к земле, то вытягиваясь к тёмному небу. Сочная зелень завладела огромной территорией, было сложно понять, насколько велика долина.

Сара, как обычно, попыталась прощупать пространство с помощью магии. По сморщенному носу волшебницы Вера поняла, что ничего толкового она не выглядела. А когда Сара вплотную подошла к границе долины, мощный поток воздуха подхватил её и забросил в самую гущу травы.

Девушка исчезла.

– Сара! – позвал Эвон.

Ответа не последовало.

– Где она? – Вера упрямо всматривалась вдаль, но не могла обнаружить волшебницу. Каждый раз, когда ей казалось, что она видит копну рыжих волос, оказывалось, что это всего лишь блик заходящего солнца.

– Что будем делать?

Эвон пригладил растрепавшиеся волосы. Он тревожно прощупывал взглядом долину.

– Надо идти.

– Это плохая идея, – поморщилась Вера. Она очень-очень не хотела приближаться к долине. Необъяснимый страх не давал сдвинуться с места.

– Я не хочу.

Эвон облизнул губы. Его руки легли на хрупкие плечи.

– Мы должны. Обещаю, я буду рядом.

В глазах Эвона отразился Верин страх. Он сжал пальцы с такой силой, что Вера подумала, что на её плечах, скорее всего, через несколько часов выступят синяки. Эвон поспешно опустил руки, но Вера не позволила ему отстраниться и взяла парня за руку. Чувствуя пульс друг друга, они медленно подошли к траве.

У самой границы тёплый ветер подхватил их и унёс в небо. Воздушные вихри крутили, то поднимая, то опуская. Пару раз они проваливались, словно авиалайнер в воздушной яме. Дыхание перехватывало, а молекулы кислорода материализовались и пузырились вокруг, как газировка. Вера неизбежно проглатывала пузырьки, и голова кружилась от переизбытка свежего воздуха. В конце тряхнуло так, что их с Эвоном пальцы расцепились, и Вера испугалась, что потеряла Эвона. Но, к счастью, воздушный поток уже опускался к земле, и Вера приземлилась в паре метров от него.

Эвон помог девушке встать.

– Сара! – снова позвал он.

– Тише! – Вера вздрогнула от крика Эвона. – Не шуми.

– Возможно, Саре нужна помощь, – возразил он.

Вера помотала головой.

– С ней всё в порядке.

– Уверена?

– Я чувствую долину. Она не убивает.

– Долина – нет, но видения, которые она шлёт, могут быть опасными.

– Эвон, с Сарой всё хорошо. Поверь. А долина не любит шум.

Эвон немного успокоился. Он не понимал, откуда к Вере приходит знание. Вера и сама плохо понимала. Это было похоже на вспышку мысли, которая возникает в голове и становится неизбежно верной.

Они снова взялись за руки. Вела Вера. Интуиция направляла девушку не вперёд, а налево. Вере казалось, что именно на севере заканчивалась долина. Точнее, она была уверена, что долина уже начала свою игру, и в то время, когда казалось, что они идут на запад, на самом деле они двигались как раз на север.

Сердце отчаянно заколотилось, когда оказалось, что Вера была права. В какой-то момент солнечный диск, словно яблоко, покатился по горизонту и оказался напротив путников. А земля, как пластинка, крутанулась вслед за солнцем. Всё случилось так быстро, что Вере закружило голову. Она пошатнулась, и Эвон подхватил девушку. Вера старалась твёрдо стоять на ногах, но земля превратилась в гамак, и Веру шатало из стороны в сторону. Она закрыла глаза, пытаясь найти опору, но голову понесло, и Вера снова рухнула на Эвона.

Девушка открыла глаза. Эвон держал её в объятиях, Вера чувствовала стук его сердца. Он был так близко. Тепло его рук прожигало одежду насквозь и расплывалось по телу томным жаром. Вера не хотела, чтобы Эвон отпускал её. Девушка тонула в синих глазах, желая снова познать вкус его тонких губ.

Вера приподняла голову, и Эвон ответил встречным движением. Когда их губы встретились, Вера испугалась, что умрёт от счастья. Здесь, в тишине, а не в горючем потоке ледяной боли, она познала настоящий поцелуй, который дарил ей самый прекрасный на свете человек.

Когда Эвон оторвался от Вериных губ, девушка испугалась. Ей стало страшно от одной только мысли о том, что больше Эвон никогда так не обнимет её и не поцелует. Вера боялась потерять Эвона. Она возненавидела Асоль всеми силами души.

Эвон ласково погладил девушку по голове.

– Не бойся, всё будет хорошо, – заверил он, когда почувствовал дрожь в хрупком теле.

Но Веру всё равно трясло. Животный страх. Веру уже колотило, а страх всё нарастал. Эвон обеспокоенно огляделся.

– Что с тобой? – зубы девушки колотились, словно от холода. – Здесь никого нет.

– Волки, – выпалила Вера.

– Что?

– Волки. Их много.

Эвон потянулся за лазером.

– Не надо, – Вера остановила его. – Они не причинят нам вреда.

– Тогда почему ты трясёшься? – не понял Эвон.

– Это их страх. Они боятся долины.

Эвон нахмурился. Он всматривался в заросли осоки, но, как и Вера, ничего не мог разглядеть.

– Я не слышал о том, чтобы долина увлекала животных. Кроме того, ни одна тварь не смогла бы преодолеть реку.

Вера развела руки.

– Эвон, они следуют за нами. Не знаю, зачем. Только из-за них я не понимаю, что чувствую я сама.

Эвон задумчиво потер виски.

– В любом случае, мы должны двигаться. Постарайся сосредоточиться.

Вера последовала совету. Страх улетучился, но Вере стало мучительно тошно. Сердце заныло, на душе скребли кошки. Вера задыхалась и была готова вырвать себе все внутренности, лишь бы только не чувствовать такой тоски.

Эвон в ужасе тряс девушку за плечи, но его голос звучал, словно эхо. Вера не разбирала слов. Скорбь сотен животных завладела ею. Внутри выросла дыра, когда Вера поняла, что именно эти чувства настигнут её, когда Асоль выполнит своё обещанье.

Тогда Вера отказалась дышать. Зачем? Уж лучше умереть сейчас, чем потом взвыть от тоски, как волчица. Чем дольше лёгкие не работали, тем призрачней становился Эвон. А потом стало темно. Вера чувствовала, как уходят отголоски печали, и радовалась наступающей легкости.

Как же она устала.

– Мама?

Вера находилась в состоянии невесомости. Это такое чувство, когда тело настолько лёгкое, что кажется, будто ты существуешь отдельно от него.