АПП, или Попасть в пророчество! - Юлия Фирсанова

– Опять вы! У меня такое чувство, что вы здесь не два дня, а все пять курсов отучиться успели, все время на глаза попадаетесь, – вздохнула Шаортан.

Уперев руки в бока, дракесса недобро и устало разглядывала студентов в смотровой. Картен же с Максимусом просто заухмылялись и засемафорили однокурсникам. Похоже, после пары часов изоляции в больничке они кому угодно из ребят были рады как родным. Гад же иронично хмыкнул:

– А у них, гляжу, в компании друзей прибыло. Рольд, каким ветром тебя сюда занесло?

– Этого принес, – замялся здоровяк, но не стал поправлять декана по поводу причисления себя к друзьям первокурсников. Парень мотнул головой в сторону Лиса, раскинувшегося на диванчике в позе «лебедь умирающий, одна штука». – Гляньте, мастер Лесариус, ребра у него целы?

– Хм, погляжу, погляжу, – согласился старичок, снимая с пояса свой любимый молоточек.

От чего Лис вздрогнул всем телом и попятился, как лежал, на попе, пытаясь забиться в угол дивана. Не успел! Прытким оказался старикашка. Раз – и уже стоит рядом, два – и уже молоточек в руке шустрого дедка обстукивает тело пациента. Причем, что удивительно, от этого стука никакой боли, лишь приятное, чуть щекотное тепло разливается.

– И почему же ты студента принес? Помощь первокурснику решил оказать? Или вы его со студентом Хагорсоном по очереди несли с предгорий Ирнора, тренируясь перед игрой? – заинтересовался декан.

– Ну… я… как бы… того… – замялся Рольд, потупившись, только что носочком пол не поскреб. – Это ж я его… того… кинул ненароком.

– Кости целы, трещин нет. Небольшой ушиб мягких тканей имеется, мазь возьми, на ночь намажешь – утром здоровым встанешь, – повесив молоточек на пояс, вынес вердикт Лесариус. Старичок достал из мешочка на поясе маленькую баночку и всучил ее дракончику.

Не интересуясь более легко травмированным пациентом, старик развернулся к Рольду и объявил:

– А вот твои глаза, парень, мне не нравятся. Ну-ка, пойди сюда.

– А может, я того, пойду уже, меня небось друганы и Дайла ждут, – попытался отбояриться здоровяк, попятившись к дверям.

– Дайла, стало быть, – сердито нахмурился декан, что-то для себя уяснивший, и практически потребовал: – Мастер Лесариус, осмотрите-ка Рольда хорошенько! А ты, парень, стой смирно, будешь дергаться, мы тебя к кушетке привяжем, чтобы осмотру не препятствовал.

– Стою, смиряюсь, а только здоров я, как минотавр, – забухтел Рольд, передернув плечами.

Как многие крупные и здоровые люди, он подсознательно опасался докторов, не потому, что боялся боли, скорее, медики страшили его из-за своей близости ко всевозможным недугам.

Старый лекарь не стал бить студента любимым молоточком, он снял с пояса другой аксессуар – небольшое зеркальце, поймал маленький зайчик от розового закатного солнышка и направил прямо в глаз парню. Проделал ту же процедуру со вторым оком и сокрушенно покачал головой.

– Опять? – процедила дракесса, молча, как и все остальные, наблюдавшая за тем, как Лесариус изучает зрачки стоящего навытяжку парня.

– Доигралась девочка. Два тихих предупреждения у нее уже имеются, завтра будет общее оповещение о наказании, – хмуро пообещал начальнице декан. Гад потер свой длинный нос-сосиску и, будто только заметив столпившихся в смотровой студиозов, скомандовал: – А вы почему еще здесь? Марш в общежитие! И да, Рольд, Машьелис, завтра на отработку! По шесть плиток на площади – ваши! Чтобы не кидали больше никого и не падали где ни попадя! А будут по цвету отличаться от тех, что студентка Донская мыла, назначу еще по десять и все перемывать заставлю! Максимус, Картен, недомытая лестница в башне, так уж и быть, подождет ваших усердных рук до завтра! Марш, марш, или еще кто-то отработку получить хочет?

– Могу оздоровительную клизму поставить, – поглаживая жидкую бороденку, предложил добрый дедушка Лесариус и заулыбался.

Всю компанию после таких щедрых авансов из лечебного корпуса как ветром сдуло. Только входная дверь грохнула. Очухался народ лишь на полпути к общежитию, Иоле с Хагом даже пару раз опасливо оглянулись, не пустился ли за ними в погоню кто-то из учителей-лекарей, и только после этого стали переставлять ноги помедленнее. Чем незамедлительно воспользовался Машьелис, буквально изгрызаемый чудовищным любопытством:

– Интересно, а на чем таком декан с ректором красотку Дайлу поймали, что так сильно разгневались?

– Завтра наверняка узнаем, в чем дело, и о Дайле ли шел разговор, – серьезно ответил Стефаль. – Тихое предупреждение делают студенту с глазу на глаз, общее оповещение – сразу после сигнала подъема, так, чтобы слышал каждый.

– Ну а если о ней? – подтолкнул Стефаля Лис, не замечая или делая вид, что не замечает, как хмурится и морщит лоб Рольд.

– Полагаю, Дайла могла использовать способности горгоны и воздействовать на очарованных ее красотой поклонников. У влюбленных снижается критичность восприятия и слабеет ментальный щит. Не исключено, Машьелис, что Рольд столь сильно разгневался на тебя не по собственной воле, а с подачи Фальрейн.

– Брешешь, Стеф, я сам осерчал, – набычившись, принялся возражать капитан команды по двану. Он упрямо отказывался верить, что играл роль марионетки. Да и какому парню такое пришлось бы по вкусу?

– Не буду спорить, – миролюбиво уступил эльф. – Завтра утром все узнаем, а пока я посоветовал бы тебе держаться подальше от девушки. На всякий случай.

– Корки-кочерыжки, это что ж за академия такая? – уныло помотал головой прислушивавшийся к беседе Максимус. – Нас на лестнице тварь какая-то в параличные беспамятные статуи обратила и следов не оставила, теперь это… Знал бы, что так будет, в военное училище пошел бы, и пусть бы мамка ворчала!

– Ничего, приятель, зато здесь веселее, чем в армейской шараге, будет! – попробовал взбодрить его голубокожий Картен.

– Вот этого я и боюсь, – пробормотал себе под нос Максимус, тоскуя об утраченном шансе на упорядоченность, размеренность и дисциплину. Вот что ему стоило не поддаться на уговоры родительницы и последовать совету отца? Не смог, теперь расплачивайся!

– Экий ты скучный, Макс, не грусти, лучше скажи, куда вас ректор таскала утром, вы даже расоведение прогуляли и на медитацию опоздали? – снова принялся выдаивать ценную информацию из окружающих Лис.

– По академии, – кратко и неохотно ответил студент.

– А чего делали-то? – полюбопытствовал Хаг.

– Болотный болтун болтом болтунью болтал, – выдал в ответ Картен, да так и застыл посреди дороги с отвисшей челюстью. Со столь же удивленным видом на него уставились все студенты.

– Чего-чего болтал? – на всякий случай переспросил тролль, пытаясь сообразить, а не ослышался ли он.

Картен тряхнул головой, поднатужился и добросовестно повторил поговорку. Голубая морда студента при этом стала еще более удивленной и пошла загадочными синими пятнами.